Я кивнул.

— Могу ли я выбрать время и место?

— Нет. Сюда правила игры не распространяются. Единственное, что могу сказать на основе имеющегося опыта: это точно будут не последние два века. Но и не далее двух-трех тысячелетий в прошлое. И любое место, где жили люди.

— Тогда хочу, чтобы мое тело было молодым и здоровым!

— Здесь вилка, — ответил Месроп после некоторой паузы. Он будто сверялся с прайсом у себя в голове… или переговаривался с кем-то. — Можно заказать либо здоровье, либо возраст.

Я задумался. Конечно, хотелось выбрать здоровье… Но зачем оно будет нужно 90-летнему деду?

— А можно фифти-фифти? Допустим, пусть у меня хотя бы будут на месте руки-ноги и голова, ну, а возраст — с 15 до 40 лет. Хватает очков?

Проводник задумался надолго.

— Можно, — наконец, ответил он. — Еще идеи есть.

Идея у меня была. И, если что и могло меня спасти в чужом мире, так только она.

— Раз уж я вселяюсь в чужое тело, то давайте извлечем из этого максимум выгоды. Хочу попасть в тело правителя!

И я замер в ожидании. Месроп сначала нахмурился, запустил пятерню в бороду. Но потом складки на лбу разгладились.

— Наверное, это возможно. Уточните формулировку вашего пожелания?

Я почуял себя человеком, заключающим крайне опасный контракт. В котором любая запятая, поставленная не там, может всё погубить.

— Я хочу попасть в тело правителя местного сообщества, — начал я тщательно подбирать слова. Подумал и спешно добавил. — Законного, легитимного правителя!

Хозяин дома покивал.

— Да, это подходит. Вы даже не весь лимит желаний не исчерпали. Хватает на совсем маленькое последнее желание.

— Даже не знаю, что еще добавить, если бессмертие нельзя, — попытался я скрыть за шутеечкой смущение. — Может быть, вы что-нибудь посоветуете?

— Нет универсального совета, — вздохнул Месроп. — Все ситуации такие разные… Разве что… Мой опыт подсказывает мне, что попаданцы чересчур сильно рассчитывают на свои сильные стороны. А иногда на помощь приходят слабости. Которые люди так не ценят, но они являются частью натуры человека. И нередко именно они превращаются в полезный инструмент или оружие. Кого-то спасает его страх, кому-то помогает его страсть.

Перед моими глазами всплыли шизофренические двери выдуманных психологов.

«Будете моим оружием?» — усмехнулся я. Никто не ответил.

— Ну, пусть будут слабости.

Месроп весь как-то подобрался — как кот перед прыжком на зазевавшегося голубя.

— Значит, вы даете свое согласие?

— Валяйте! — махнул я, ибо недавний ужас совершенно отпустил меня.

«Сейчас я встану, поблагодарю хозяина за увлекательную игру, заберу „Единственную“ — и уеду. И больше ни ногой в этот район!».