— Клянусь тебе, — глухо выговорил генерал, глядя мимо меня. — Я не знал, что они хотели тебя отравить.

— Знаю, — легко согласился я. — Тебе предложили вступить в совет при помешанном владыке. А про второй план говорить не стали, так как до конца тебе не верили. Знаю… Но ведь ты не сказал им нет!

Серый за моим плечом подобрался. Однако, Глыба дураком не был и сдержался. Дело не только в опасном наемнике, служившем мне. Он видел толпу проданных за моей спиной и понимал, что теперь я не завишу от его стражи.

— Прекрасная Слеза, я очень ценю и уважаю тебя. Ты многое сделал для меня и нашей державы. Но нельзя есть маис сразу с нескольких тарелок. Тебе придется выбрать одного господина, одну сторону. И убедить меня в этом. Не словами. Поступками. Чтобы в следующий раз я без малейшего сомнения ждал от тебя помощи и защиты. Иначе мне придется надеяться на других людей.

Пауза была долгой и тягостной.

— Я понял тебя, владыка, — ответил генерал, наконец. Вроде бы согласился, но прощения не просил.

— Отлично. И начни с того, что перестань называть стражников «мои воины». Это не твои, а мои воины. Ты же командуешь ими от моего имени.

Похоже, я перегнул палку. Глубокие глаза Глыбы вспыхнули, и эта вспышка была полна гнева.

— Я командую стражей почти столько, сколько ты живешь на свете. И это дело мне доверил еще твой отец, Сытый Орел.

«А не ты, малолетний Недоносок!» — именно таким было невысказанное продолжение фразы. Что ж, достаточно прозрачно. По счастью, у меня уже были мысли на этот счет. Я еще удивлю тебя, генерал!

— Я понял тебя, Прекрасная Слеза, — ответил Глыбе его же фразой.

Затем встал, намекая, что разговор окончен.

— Я хочу, чтобы ты выставил пост у реки. Если кто-то ночью попытается уплыть вниз по реке — предупредить излучнинцев — мы должны об этом хотя бы знать.

Генерал кивнул и вышел. Уже перевалило за полночь, а сон ушел, как будто и не было этого длинного, тяжелого и нервного дня. Маясь, я бродил из угла в угол, а потом приказал приводить ко мне по одному пленных. Родных Носача велел не трогать, а вот с остальными провел короткие беседы. Выяснил их имена, поговорил об их жизни в Излучном. Они все были обозлены и напуганы. Но я быстро понял, что большинство из молодых парней особой любви к Иттануаке не питали. Просто деловые отношения. Извел на них целый драгоценный лист бумаги, выписал имена и приметы тех, кто выглядел наиболее перспективно… Но это всё потом, после войны.

Сон сморил меня уже перед рассветом, я завалился прямо в «штабе». И, казалось, только преклонил голову, как Хвост с Ннакой уже бесцеремонно трясли меня.