— Беда, владыка! Тебя обокрали!

Я вскочил, слегка ошалевший со сна, схватился за «кирку» и испуганно закричал:

— Где? Кто?

Друзья еле уняли меня и усадили за стол. Всё тело нестерпимо болело от спанья на полу, раны ныли, голова не соображала.

— Ннака, говори по порядку.

— Дворец в бардаке, стража вся сгрудинилась у себя, — бушевал горец. — Ночью кто-то пробрался в хранилище. Всё валяется, мешки рассыпаны, горшки побиты…

— Что пропало?

— Не ведаю! Я-тко учетов не веду! — надулся Мясо.

— Никто не исчез из дворца?

После короткого шмона и обыска стало ясно, что пропала семья Мохечекаты: жена с двумя дочками, 12-летним сыном и родным племянником из рода Змея-Душителя, который воспитывался в доме Толстяка. Исчезли и оба помощника бывшего казначея. Чубатый оцколи за это время осмотрелся в хранилище. Толком понять ничего было нельзя: явно взяли что-то из еды и одежды, выгребли немало побрякушек. Из по-настоящему ценного — исчез мешочек с какао. А я его так и не попробовал!

Я метнулся к страже: те клялись и божились, что по реке ночью никто не уплывал.

— Значит, либо в Крыле у кого-то прячутся, либо в горы подались, — играя желваками, прорычал Хвост.

Плохо. Не то, что обокрали, а то, что пропал носитель крови владычного рода. Может стать знаменем для оппозиции. Которая у меня обязательно появится. Да кого я обманываю! Уже имеется!

«А может к лучшему? Пусть бегут? А то что бы я с мальчиком делал? Неужели поднялась рука прирезать?».

Ответа не было. И впрямь, хорошо, что сбежали — не надо решать. Отложенная проблема — это не всегда плохо.

— Черт с ними! Сейчас суд! — я двинулся на площадь.

Указания раздавал по дороге. Глыба послал людей доставить заговорщиков на площадь, Ннака собрал всех слуг дворца для большой уборки в хранилище, а сам занялся подсчетом убытков в казне. Черный Хвост собрал свое воинство для того, чтобы в срочном порядке вязать плоты из бревен.

— Только выдели мне две пятерки для охраны, — попросил я, когда командир уже почти рванул исполнять приказ. — Отбери ребят посолиднее!

Суд стал не очень веселым мероприятием. На площади собралась огромная толпа — наверное, больше тысячи человек. Никогда я еще не видел столько жителей Крыла одновременно. Даже страшновато стало: такая толпа сметет меня вместе с обоими моими «воинствами». Но, к счастью, это была всего лишь толпа. Инертная, безвольная. Людям просто хотелось поглазеть на небывалое. И я дал им зрелищ. Медработник, разобравшись в ситуации, довольно искренне и яростно проклял людей, поднявших руку на богоданного носителя власти. Я заявил, что таких подлых людей даже в жертву Змею приносить зазорно — и приговорил их к бескровной смерти. В большую яму положили труппы Носача с Толстяком, рядом скинули связанных заговорщиков. И засыпали. Я утешал себя тем, что такая смерть в разы менее мучительна, нежели у алтаря.