— Света, я труп, — простонал я, закрывая дверь. — Мой мозг превратился в картофельное пюре. Я не отличу стул от стола.
— Вот для этого я принесла лекарство, — она подняла бутылку. — «Кровь Дракона», выдержка пять лет. Расширяет сосуды, проясняет сознание и притупляет жалость к себе. Бокалы есть?
— А то ты не знаешь…
Через десять минут мы сидели на полу в гостиной. Вокруг нас, как сугробы, лежали распечатки чертежей, каталоги мебели и списки оборудования. Ноутбук светился синеватым светом, показывая 3D-модель зала.
— Смотри, — Света тыкала пальцем в экран, делая глоток вина. — Если мы поставим здесь круглые столы, то потеряем четыре посадочных места. Но зато будет проход для официантов шире. Что важнее: жадность или удобство?
— Удобство, — буркнул я, разглядывая каталог печей. — Если официант уронит поднос с супом на гостя из-за тесноты, мы потеряем больше, чем стоимость четырёх ужинов. Ставь круглые. И вот здесь, у окна…
Мы работали. Спорили. Черкали ручками прямо на глянцевых страницах. Вино убывало, напряжение тоже. Странным образом эта рутина (выбор обивки для диванов, спор о цвете салфеток) успокаивала. Это было создание чего-то реального, осязаемого, в отличие от эфирного дыма.
Час спустя, когда бутылка опустела, а список для Доды был почти готов, разговор сам собой ушёл в сторону.
Я откинулся спиной на диван, вытянув ноги. Света сидела рядом, по-турецки, вертя в руках бокал.
— Знаешь, Свет… — начал я, глядя на игру рубиновой жидкости на свету. — Иногда мне кажется, что я жонглирую гранатами. Причём у половины выдернута чека.
Она повернула голову, внимательно глядя на меня.
— Ты про Алиевых?
— Про всех. Фатима со своим наследством, которое тянет на дно. Яровой, который улыбается, а сам точит нож. «Гильдия» эта бесполезная, предатели в аристократических шмотках… А я ведь просто повар. Я просто хочу кормить людей. Чтобы они ели нормальную свинину, а не химию Зубовой. Чтобы они знали вкус настоящего хлеба. А вместо этого я занимаюсь шпионажем, интригами и войной кланов.
Сделал большой глоток, чувствуя, как терпкое вино обжигает горло.
— Может, я зря всё это затеял? Может, стоило остаться в Зареченске, жарить котлеты для дальнобойщиков и жить спокойно?
Света поставила бокал на пол. Она придвинулась ближе и мягко коснулась моей руки.
— Ты не только кормишь, Игорь, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты меняешь их мир. Ты видел сегодня глаза оператора? Ты даёшь людям что-то настоящее в мире, который насквозь прогнил от фальши и магии.
Она сжала мою руку.
— Лейла… она держится только на тебе. Ты для неё сейчас единственный якорь. Если ты уйдёшь, она сорвётся. Настя, Даша, твои ребята на кухне, они все верят в тебя. Я верю в тебя. Мы все держимся на тебе, Белославов. Ты стержень. Если ты сломаешься, вся эта конструкция рухнет.