А ещё… в зале играла музыка. Она не лезла в уши, не требовала внимания — просто была. Настолько тонкая, что сливалась с пульсом.

Я невольно замер. Мелодия текла, как тёплая вода. Неспешно, обволакивающе. Ни одного фальшивого звука. Идеальное сопровождение. Неизвестная симфония, без имени, без автора, но с точно выверенным действием. Она будто знала, в каком месте ослабить, где сделать паузу. Не музыка — ловушка. Казалось, она вплетается в мысли. Обнимает мягко, но настойчиво. Стирает границу между «здесь» и «там», между тем, кто ты есть, и тем, кого из тебя хотят сделать.

Я с усилием мотнул головой, отгоняя наваждение. Морок рассыпался не сразу — прилипчивый, тягучий, как сон, который не отпускает. Вдохнул чуть глубже, чтобы зацепиться за реальность, и начал оглядываться.

Музыкантов не было. Ни рояля, ни скрипки, ни колонок. Просто звук. И это пугало сильнее, чем если бы здесь стоял целый оркестр.

Я сделал неуклюжий шаг и в тот же момент увидел его.

Человек в фиолетовой рясе двигался сквозь зал. Его фигура была чуть ниже, чем я запомнил, но сама походка — всё та же. Неспешная, но уверенная. От него тянулись тонкие, почти невидимые щупальца. Они ползли к гостям, обвивали плечи, замирали на груди. Люди сидели тихо, с улыбками, полуоткрытыми глазами. Спокойные. Счастливые. Пустые.

Я замер. А он вдруг остановился. Медленно повернулся в мою сторону, словно почувствовал, что его видят. И я ощутил его взгляд из-под капюшона. И мгновенно разорвал плетение.

Комната исчезла, звук погас. Остался только кабинет, тишина и гул крови в ушах.

Я тяжело вздохнул, глядя на пациента. Парень сидел чуть сгорбившись, руки лежали на коленях, как у школьника, которого только что вывели к доске. В его взгляде было всё — и усталость, и облегчение, и страх, что всё это вдруг не закончилось. Я знал этот взгляд.

— Помните что-нибудь? — спросил я тихо, не торопя.

Он покачал головой:

— Только смутные образы. Будто всё через плотную ткань. Цвета, звуки… лица. Почти…

Я кивнул, немного откинулся на спинку кресла, давая себе и ему минуту осесть.

— Эмоции, которые вы тогда переживали, — сказал я спокойно, — они ещё какое-то время будут с вами. Это нормально. Такие вещи не уходят сразу. Они цепляются, как запах дыма на одежде.

Он молчал, но кивнул. В знак того, что услышал и теперь старается понять.

— Вам потребуется курс терапии, — продолжил я. — Это поможет окончательно избавиться от последствий «Оскала Мертвеца». А сейчас — самое главное: отдых.

Я взял бланк, аккуратно заполнил его.

— Я пропишу вам рецепт одного простого отвара. Пить дважды в день — утром и вечером, не позже девяти. Через три дня — приходите на повторный приём.