— Звучит разумно, — вынужден был признать я.

— И совсем не интересно, — заметил дядька.

— Ну, а что по поводу ящеров? Они ведь тоже наверняка живут в виде тех вертких созданий, что греются летом на дорожках.

— Это другое, — упрямо заявил Петр Феликсович. — Ящеры могли развиваться отдельной ветвью от…

Мужчина замолчал и подозрительно покосился на меня.

— Ты решил надо мной шутки шутить, молодой человек?

Я постарался придать лицу серьезное выражение и спокойно произнес:

— Ни в коем случае. Никогда бы стал проявлять такого неуважения.

— Гаденыш, — покачал головой дядька и вернулся к чтению, бурча себе под нос. — А я ведь его воспитывал, кормил, одевал. Ночей не спал…

— Когда это ты ночей не спал? — удивился я.

— Когда встречался со вдовой… — старик осекся и окинул меня осуждающим взглядом. — Ты эти штучки свои душеправские брось. Иначе я выну снимки из твоего детства и стану показывать нашим новым помощникам. И расскажу, как ты боялся темноты и еще…

— Сдаюсь, — я поднял руки в жесте капитуляции. — Лучше расскажи, о чем читаешь.

— О ком, — поправил меня дядька. — Про Императора. Синод хочет сделать его святым. И если у них получится, это будет первый в истории человек, который стал святым при жизни.

Дядя отложил газету, сделал глоток чая и взглянул на меня:

— Вот ты шутил про то, что Император защитит всех нас, а теперь шутка может стать явью.

Я только покачал головой, решив не запускать новый виток недовольства Петра. Прошел к столу и сел в кресло. Взял чашку, налил себе чая.

— А ты как съездил? — поинтересовался Петр.

— Ты не поверишь, но отлично, — ответил я и сделал глоток. — Как оказалось, мастер Дельвиг даже немного скучал по мне. Поэтому с радостью принял обратно.

— Дела, — покачал головой Пётр. — Человек за неделю развалил многомилионный фонд, а Дельвиг с радостью готов взять его обратно. Он точно лекарь-душеправ?

Дядя с интересом посмотрел на меня, ожидая ответа. И я произнёс:

— Говорят, самый лучший в городе.

— И кто говорит? Голоса в твоей голове? Был бы лучшим, то додумался испортить тебе репутацию, чтобы оставаться первым.

— Быть может, он додумается и так и поступит, — я пожал плечами. — И мне придется учиться у графа Толстого разводить пчел.

— Да какой с тебя пчеловод? Для этого надобно некрасивое лицо, которое не обидно прятать за сеткой. А нам с тобой не повезло родиться красивыми.

Я сумел сдержать смех. И дядька спросил, понизив голос до шепота:

— У тебя получилось помириться с Викторией? Сегодня она не выглядела такой мрачной, как накануне.

— Пытаюсь вскружить ей голову, — усмехнулся я.