— Ну-ну.

Юсупов тяжело вздохнул, но не стал развивать тему. Взял лежавшую на столе газету и продолжил читать, потеряв ко мне интерес. Я же допил чай, поставил на стол пустую чашку и поднялся с кресла. И направился на второй этаж.

* * *

Я вошел в комнату, закрыл за собой дверь и сел в кресло. Откинулся на спинку и смежил веки, пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях, которые позаимствовал у Ксении Земсковой. Вскоре обрывки мыслей о той вечеринке начали собираться воедино, Я установил точку сборки и принялся погружаться в некое подобие транса. Вскоре звуки вокруг затихли, а картинка воспоминания перед глазами стала яркой, словно бы я был гостем на этой закрытой вечеринке.

Некоторые образы были мутными, подергивались и расплывались. Другие мелькали перед взором темными пятнами. Скорее всего, воспоминания стали стираться в памяти. А может быть Земскова из-за шока запомнила некоторые моменты нечетко. Но были и яркие, хорошо запомнившиеся ей моменты. Например, пытки одаренного, за которыми наблюдали несколько десятков людей. На этом несчастном я сосредоточился, стараясь понять, из какого приюта попал на вечеринку подросток.

Это было нелегко. Формы с гербом заведения на «госте» не было. Вместо нее на подростке была темная ряса. Лишь просмотрев эту сцену несколько раз, я, наконец, заметил кое-что. Рисунок на предплечье парня. Нехитрая татуировка, сделанная кустарным способом. Края синей надписи поплыли, но в целом ее можно было разобрать.

— Путь к вершинам начинается с самых низов', — с трудом прочитал я, чтобы запомнить. А затем щелкнул пальцами, чтобы выйти из транса. И через секунду пришел и себя. Вдохнул, словно только что вынырнул с глубины. Мир перед глазами покачивался, предметы раздваивались. И я затряс головой, отгоняя остатки вызванного трансом морока. Взглянул на висевшие на стене часы. С тех пор как я вошел в комнату, прошло два часа.

— Интересное у вас времяпрепровождение, Василий Михайлович, — послышался от дверей женский голос, который прозвучал так резко, что я вздрогнул и едва не подскочил в кресле. Обернулся.

У входа, прислонившись к стене и скрестив на груди руки, стояла Виктория и внимательно, с интересом наблюдала за мной.

— Что вы здесь делаете? — с трудом ворочая языком, прохрипел я.

Очень сильно хотелось пить. Губы пересохли. Муромцева оттолкнулась от стены, подошла ко мне и поставила на стол бутылку воды. Я благодарно кивнул, открутил пробку и сделал несколько жадных глотков. Девушка же произнесла:

— Да вот пришла сказать, что нашла человека, который почистит фонтан. Вы были правы, Василий Михайлович. Это было несложно. Договорилась, что бригада рабочих прибудет в особняк завтра. И пришла к вам, чтобы сообщить, что дело сделано и просить загрузить меня новыми поручениями. Зашла в комнату, а вы в кресле сидите с отсутствующим взглядом и что-то едва слышно шепчете. Я даже решила, что вы увлеклись этим новомодным порошком, которые продают на улицах бастарды из подростковых банд. Только от него голову запрокидывают и как бесноватые смотрят в небо.