Послушно взял куртку, надел ее. Девушка осмотрела меня и довольно кивнула:

— Идемте, Василий Михайлович, — произнесла она.

Муромцева нырнула в черную прореху в заборе. Я последовал за ней. Хотел было зажечь «Светлячка», но Муромцева меня остановила:

— Не стоит, Василий Михайлович, — предупредила она. — Не надо привлекать лишнее внимание.

Я не стал спорить. Но и в темноте видеть не умел. Так что пришлось идти осторожно, чтобы ненароком не наступить в яму и не сломать себе шею. Впрочем, в густой траве и без ям хватало сюрпризов. Подошвы ботинок захрустели по скрытому в высоком бурьяне строительному мусору, которого здесь было вдосталь. Битый кирпич, обломки серых от времени досок, шифер и осколки стекла. В нескольких шагах впереди, полумраке мелькала едва различимая спина Муромцевой. И как мне показалось, девушка двигалась по территории куда увереннее меня.

— В темноте она видит, что-ли? — едва слышно пробормотал я, стараясь не отставать от секретаря, чтобы не заблудиться на заброшенной стройке.

Виктория обошла несколько разбитых бетонных плит, из которых торчала ржавая арматура, нырнула в черный провал входа и зашагала по старым, истертым временем ступенькам.

Мне пришлось идти следом, между пролетами запуская способность «выносливость». Потому как очень скоро я стал уставать. Муромцева шагала так, словно ступеней было меньше десятка. Пришлось признать, что тренируется она не зря. Стоит и мне начать этим заниматься.

Осведомители уже ждали нас на крыше. Их было трое. И все они были одеты по приютской моде. Выцветшая униформа, на вырост. Из-под кителей выглядывали белые футболки. Шеи замотаны яркими шарфами. А на головах красовались тряпичные кепки-восьмиклинки. Заметив нас, двое улыбнулись, и сняли головные уборы приветствуя.

Виктория только кивнула в ответ и прошла к самому старшему из троицы, который стоял у края крыши и, заложив руки за спину, смотрел куда-то вдаль. Уточнила:

— Почему здесь? Это вроде не ваша территория.

— Мы дети ветра, — гордо ответил осведомитель. — Потоки нашептали нам, где лучше всего провести встречу.

Я едва не засмеялся от того пафоса, с которым подросток выдал эту речь. Скорее всего, он хотел казаться взрослым и умудренным житейским опытом. Правда, выходило у него не очень. Голос его ломался и потому срывался на высокие ноты, чтобы потом стать хриплым.

— А если вас поймают «Коты»? — полюбопытствовала Муромцева.

— Смешные вы, — вздохнул в ответ парень. — Как можно уловить ветер?

Он медленно повернулся к девушке, театрально поднял бровь и отбросил за плечо мотающийся на ветру шарф. Только теперь я окончательно понял причину его поведения. Паренек отчаянно хотел произвести впечатление на Викторию.