Девушка улыбнулась, и вышло это у нее очень мило:

— А такая любовь к крышам откуда?

Парень нахмурился и небрежно пожал плечами:

— Вид отсюда замечательный, госпожа. Иногда и нам, бродягам, не чуждо любование красотой. Вы просто взгляните.

Он указал ладонью в сторону города. За лентой реки виднелись светящиеся окна деловых центров. Мигали разноцветные неоновые вывески. А на черных, освещенных фонарями дорогах, сновали машины, которые отсюда казались совсем крохотными.

— Твоя правда, — согласилась девушка. — А молодых зачем с собой взял?

— Не выхожу далеко без родни. Я живу в опасном мире, — ответил парень. — К тому же им пора учиться летать. Совершить первый прыжок.

Муромцева окинула мальчишек задумчивым взглядом и кивнула.

Они немного помолчали. А затем, информатор повернулся ко мне:

— Ребята узнали описание того паренька. Александр Серов, бастард-огневик, воспитанник приюта святой Елены. Говорят, он связался с плохой компанией, а затем пропал.

— Разве в рабочих районах бывают хорошие компании? — уточнил я, и парень недовольно скривился.

Видимо, со мной он говорить не желал. Наверняка этот осведомитель рассчитывал, что Муромцева прибудет на встречу одна. Но вместе с девушкой явился я и испортил все планы обольщения. Виктория словно не замечала его недоброжелательности и качнулась с пятки на носок, привлекая к себе внимание.

— Что за компания? — ласково уточнила она.

— Она была плохой даже по меркам наших опасных улиц, — словно нехотя протянул осведомитель.

— А есть какие-нибудь сведения про эту плохую компанию? — живо поинтересовалась Виктория, но парень покачал головой:

— Это очень мутные ребята. Вряд ли кто-то имел с ними дела. Хотя Серов говорил, что смог приди с этими людьми к какому-то свету и активно агитировал приютских посещать их сборища. Да только среди нас дураков нет, верить во всякие бредни.

Вот как. Значит, подросток какое-то время состоял в этом культе. Уточнил:

— И что? Кто-нибудь ходил на собрания?

Осведомитель склонил голову набок и с любопытством взглянул на меня. А затем загадочно улыбнулся:

— Говорю же, мастер. Это были крайне плохие люди. А на улицах наивных мало. Просто Серов был очень добрый. Вот доброта его и сгубила.

А вот это скверно. Значит, ниточка оборвалась. Можно, конечно, поговорить с матерью-настоятельницей этого приюта. И поискать приютских знакомых Серова. Может быть, хотя бы это что-то даст.

— Кстати, Серов иногда посещал вот эту квартиру, — продолжил парень. — Вроде там жил какой-то жрец-покровитель. Что-то типа духовного наставника, с которым Серов часто советовался. Его порой видели в том районе. Вот.