— Да ну вас, — раздраженно буркнул Петр. Развернулся и, опираясь на трость, скрылся в доме. Муромцева же обернулась ко мне:

— Я что-то не так сказала?

— Все так, — заверил я девушку.

— Видимо, мои слова задели вашего дядю, — начала было Муромцева, но я только махнул рукой:

— Он человек отходчивый. И питает к вам симпатию. Идемте.

И мы направились к дому. Поднялись по ступеням крыльца, и Виктория пошла к сидевшему в кресле Петру.

— Петр Феликсович, — извиняющимся тоном начала она. — Я не думала, что эта фигурка дорога вам как память…

Я улыбнулся и даже хотел задержаться в гостиной, чтобы посмотреть, как будут развиваться события. Но потом все же направился к лестнице. Муромцева девушка взрослая. И достаточно умная, чтобы наговорить еще больше глупостей.

* * *

Я вошел в комнату, закрыл за собой дверь и сел в кресло. Откинулся на спинку и смежил веки. Итак, «Первенцы» решили вернуться в Империю. Причем Белов прибыл в столицу по своим делам. «Первенцы» же появились здесь раньше, раз уж успели организовать целый культ. Нужно будет попытаться узнать про всех пропавших воспитанников приютов. Вряд ли это жертвоприношение было единичным. А как я понял, культ предпочитает убивать носителей силы, так что обычные беспризорники и простолюдины вряд ли им подойдут.

Как я узнал из воспоминаний Ксении, культ пропагандировал удовольствие, в основе которого лежало насилие. Парадокс был в том, что в Империи подобное попросту не работало. «Вихрь Силы» между любовниками получался только если оба партнера создавали по согласию водоворот смешанной силы, которая возвращалась к носителю и давала чувство эйфории. Причем такое работало и с «бесцветной» силой простолюдинов. Принуждение же не давало этого эффекта. Хотя насилие тоже давало приятный эффект. Но почему-то только в честном бою. Жрецы объясняли это «благодатью воинской». Когда победитель в схватке по праву забирает часть силы побежденного. От огнестрельного оружия такого эффекта не было. Как и от простой драки. Или пыток. Но Ксения говорила, что ее друг был очень впечатлен увиденными пытками и даже хотел «Вихрь Силы», уверяя, что такого эффекта Земскова еще не получала.

Я прикрыл глаза, пытаясь вспомнить то, что творилось в тот вечер в загородном доме. И снова оказался среди масок.

В гостиной дома играла едва слышная музыка. Я повертел головой, но не смог найти исполнителей мелодии. Но звуки шли словно отовсюду. Музыка вплеталась в голоса и смех гостей, не заглушаясь и не растворяясь в шуме. Где-то в толпе я приметил высокого худого мужчину в смокинге, которого не видел раньше. Лицо гостя скрывала белая маска. И словно заметив мой взгляд, мужчина остановился и пристально взглянул на меня. А затем вдруг усмехнулся и сделал приветственный жест. И я отчетливо понял: этот человек видит не Ксению Земскову. А Василия Михайловича Юсупова, который украл чужие воспоминания и теперь роется в них в поисках подсказок. И от этой мысли мне вдруг стало не по себе.