— Моя, Ваша Светлость. Немного необычного материала для текучести и насыщенности тона.

Едва заметный кивок одобрения. Взгляд скользнул ниже.

— Нефрит безупречен. Глубокий, без единого включения. Но вот этот белый металл… Слишком легкий для платины, слишком твердый для серебра. Ваше изобретение? А камни…

Кончик пальца коснулся сапфирового глаза сокола.

— Сапфиры чистой воды. Рубины — сиамские, цвета голубиной крови. Идеальная подборка. Материалы, надо полагать, ваши?

Небрежный тон вопроса не обманул меня. Это был главный экзамен. Не на мастерство — его я уже продемонстрировал. На честность.

— Так точно, Ваша Светлость, — ответил я, выдерживая прямой зрительный контакт. — Все материалы, вплоть до последней крупицы припоя, из моих запасов.

Изящная бровь княгини поползла вверх. Даже старый князь отвлекся от своей игрушки.

— Позвольте, — в голосе сквозило искреннее недоумение человека, привыкшего к совсем другим правилам игры. — Управляющий докладывал об открытом доступе к нашим кладовым. Вы вольны были взять любой самородок, любой камень из коллекции. Без ограничений. Почему?

Я выдержал паузу. От ответа зависело, кем я выйду из этого зала — талантливым ремесленником или фигурой иного масштаба.

— Чужое брать — руку жечь, Ваша Светлость, — произнес я, чеканя каждое слово. — Каждый слиток и камень в моей мастерской проходит через мои руки. Я знаю их химию, структуру, скрытые дефекты. Знаю, как они поведут себя при отжиге или под штихелем. Чужой металл — это всегда лотерея. Кот в мешке. Он может дать микротрещину или изменить цвет в финале, когда ничего уже не исправить. Я торгую не только искусством, но и гарантией. А гарантию можно дать лишь на то, что проверил сам. Бывают исключения — фамильные камни, реликвии, — но это всегда риск, на который я иду неохотно.

Тишина в зале изменила тональность. Напряжение сменилось уважением. Перегляд Юсуповых говорил о многом. В их реальности, где казнокрадство считалось национальным видом спорта, а подрядчики воровали на гвоздях, моя позиция звучала ересью. Добровольный отказ от возможности набить карманы за счет заказчика ломал их шаблоны. Плюс история с возвращенным дуплетом, наверняка уже достигшая их ушей, добавила веса моим словам.

Княгиня медленно поставила печать на стол, глядя на меня с новым выражением.

— Вы удивительный человек, мастер. Не просто ремесленник. Вы… дворянин духа.

Крякнув, старый князь поднялся и подошел ко мне. Сухая, похожая на птичью лапку рука легла на мое плечо.

— Честность нынче — редкий товар. И котируется выше золота. Вы не только создали шедевр, но и доказали свою надежность. А это, поверьте, дорогого стоит.