Отвесив глубокий поклон сначала императрице, затем — наследникам престола, я выпрямился, опираясь на трость.

— Прошу простить за ожидание, Ваше Величество. У входа возникли небольшие… бюрократические трения.

— Я знаю, — уголки ее губ едва заметно дрогнули. — Генерал Ламздорф уже имел неосторожность поделиться своим недовольством. Он полагает, вы намерены устроить здесь балаган. Надеюсь, вы его не разочаруете.

— Постараюсь, Ваше Величество, — улыбка вышла чуть насмешливой. — Но наше представление будет несколько иного рода.

Короткое движение руки — и замки отозвались щелчком. Тяжелая крышка пошла вверх, заставив лакеев и самих князей податься вперед в ожидании чуда: заводных автоматонов, сверкающих линз или алхимических реторт. Но Ваня с невозмутимостью могильщика извлек на свет совсем иное. На молодую траву шлепнулись грубые мотки пеньковой веревки. Следом, стукнув о землю, легли деревянные блоки с тусклыми медными шкивами и охапка гладко оструганных дубовых брусков. Финальным аккордом, заставившим помощников натужно кряхтеть, стала пудовая чугунная гиря, выкатившаяся к ногам зрителей.

Над поляной повисло разочарованное молчание. Николай нахмурился, словно ему подсунули фальшивую монету, Михаил издал скорбный вздох. Даже в глазах императрицы читалось недоумение. Лакеи переглядывались, пряча ухмылки в воротники: набор выглядел инвентарем портового грузчика, а не наставника монарших особ. Где магия? Где обещанный блеск науки?

За кустами едва слышно хрустнула ветка. Генерал Ламздорф наблюдал за сценой из партера, и я кожей чувствовал его торжество. «Балаган! Я же говорил — грязный мужицкий балаган!».

Скользнув взглядом по кислым физиономиям, я позволил паузе затянуться. Ламздорф наверняка уже мысленно формулировал разгромный рапорт. Превосходно. Чем ниже сжата пружина ожиданий, тем сильнее будет отдача.

Лекции оставлю университетским сухарям. Мой метод — провокация.

— Михаил Павлович, — голос прозвучал спокойно. — Не окажете ли любезность?

А чего тянуть с представлениями друг другу. Они в курсе кто я. Нужно разрывать шаблоны, хотя и рискую.

Набалдашник-саламандра указал на гирю, чернеющую на сочной зелени, словно забытое ядро после штурма крепости. Младший князь встрепенулся, бросил вопросительный взгляд на мать и, получив едва заметный кивок, шагнул вперед.

— Попробуйте поднять ее, Ваше Высочество. Одной рукой.

Мальчишеская гордость сработала безотказно. Михаил, крепкий для своих одиннадцати лет, смело присел перед снарядом. Шестнадцать килограммов литого чугуна — серьезный вызов. Сапожки скрипнули, упершись в дерн. Пальцы обхватили холодную, шершавую дужку. Натужное сопение, побагровевшее лицо, вздувшаяся жилка на шее… Гиря неохотно оторвалась от земли, качнулась и с глухим стуком, примяв желтые головки одуванчиков, рухнула обратно. Вторая попытка закончилась тем же. Гравитация победила.