— Осторожнее!

Поднеся веер к лицу, герцогиня разглядывала работу мастера.

Полированная сталь, испещренная синими жилами рек и золотыми нитями трактов, складывалась в карту. Тверь, Ярославль, Новгород — все как на ладони. Глубокое воронение рек контрастировало с огненной насечкой границ. В центре же, отмечая столицу губернии, теплым желтым светом сиял крупный алмаз цвета шампанского.

— Карта? — догадалась фрейлина, вглядываясь в узор.

— Владения. Волга, Тверца, дворец.

Подушечки пальцев скользнули по гладкой стали, ощущая скрытую в металле вибрацию.

— Железо… Тяжелое, острое. Больше похоже на боевое оружие, чем на дамский аксессуар.

Смех вырвался из груди Екатерины — громкий, свободный.

— Твоя проницательность делает тебе честь, Мари. Перед тобой действительно оружие. Мой личный аргумент.

Взмах — и сталь рассекла воздух с едва слышным свистом.

— Александр полагал, что вручает сестре забавную безделушку, средство от скуки в изгнании. Мастер же, проигнорировав монаршую волю, вложил в мою ладонь меч.

Щелчок вернул смертоносные пластины в нефритовое ложе.

— Знание это, однако, должно остаться между нами, — взгляд Екатерины пригвоздил девушку к месту. — Для света это изысканные украшения, знаки внимания любящего брата. Усвоила?

— Да, Ваше Высочество, — покорно склонила голову Мари.

— Прекрасно. Императору ни к чему знать детали. Любая новость о моем непокорстве лишь усилит надзор, а я намерена дышать полной грудью.

Веер вернулся на стол. Волконская медлила, изучая перемены в облике госпожи.

— Вы изменились. С момента приезда вы напоминали угасший уголь. Теперь же… вы подобны этой короне. Полыхаете.

— Жизнь лишь начинается, Мари. Роль безмолвной тени при муже меня больше не прельщает.

— А принц Георг?

— Георг нуждается в руководстве. Добрый, но слабый человек требует опоры. Что ж, я стану для него опорой. Стальной.

Коснувшись диадемы, Екатерина кивнула на дверь.

— Ступай, Мари. Завтрашний прием местных дворян потребует от нас свежести и сил.

Фрейлина поклонилась и исчезла, оставив хозяйку наедине с ночью. Одиночество, впрочем, утратило свою пугающую остроту.

Подойдя к окну, Екатерина вгляделась в темноту, прорезанную огнями города. Ее города. Ладонь легла на холодное стекло.

— Спите, жители Твери. С завтрашнего дня вы проснетесь в иной реальности. Эпоха правления немецкого принца закончилась, не начавшись. Сейчас — место власти русской Великой княгини.

Екатерина медленно сняла диадему. Тяжесть платины исчезла, оставив на висках фантомный след — металл словно успел пустить корни в череп.

В темноте футляра, лишившись подпитки живого пламени свечей, камни стремительно теряли силу. Яростный багрянец, еще секунду назад бушевавший в глубине кристаллов, сжался и отступил, позволив холодной, равнодушной голубизне вернуть утраченные позиции.