— Я никогда, никогда, никогда не создавал марионеток, клянусь! Да, я хранил запрещённую книгу, однако мной двигало простое любопытство. Расследование подтвердило, что я не пробовал повторить прочитанное…

Здесь от Алины ожидалась едкая ремарка. Вместо этого девушка чуть не грохнулась со стула. Я едва успел подхватить её. Прислушался к дыханию — слабое, но ровное. Никаких признаков отравления. Я слегка встряхнул волшебницу, и она икнула. Пробормотала что-то невнятное.

По всем признакам Алина надралась до синих бровей.

— Надо же, пьяная волшебница, — почесал щёку Максим, — тебе бы лучше утащить её отсюда. А то накинутся изучать, почему на неё подействовал алкоголь.

Он фыркнул.

— Добром для неё опыты не кончатся.

На мгновение показалось, что стены бара придвинулись, сомкнулись над нами несокрушимым куполом. Вспышка клаустрофобии намекала: пора делать ноги. Но я ещё не закончил.

— Так что со змеёй?

— Это наиболее сложная часть, — ответил пожилой колдун, избегая смотреть на Алину, — Помимо дополнительного укрепления марионетки и поддержки остальных систем, в энергоузел можно внедрить некоторую степень защиты от Концептов волшебниц. Это нетривиальная задача, и с ней справятся единицы. Вкупе же с тем, о чём я говорил раньше… Такая марионетка невозможна. Если же предположить, что вам не привиделось, то… её сотворил гений. Тот, кому впору писать свои книги, а не следовать инструкциям в уже написанных. Но таких вы здесь не найдёте.

В груди растеклось липкое разочарование. И ради этого я рисковал, заявившись в гнездо гадюк? Я посмотрел на Максима в надежде, что он опровергнет слова Андрея Петровича, однако тот ничего дельного не сказал. Да и если судить по тому, как парень насупился, он ушёл глубоко в себя. Небось, убеждал Совет Семей принять его революционное предложение. А я-то считал, что он не преминет блеснуть интеллектом.

— Спасибо за информацию.

Кожа горела от взглядов колдунов. Разговоры стихли; люди заметили состояние миритритки и пялились на неё. Попрощавшись со стариком и Максимом, я взял её на руки — волшебница была лёгкой, как и полагалось девушке-подростку.

Двинулся к выходу. Скрипнул стул — кто-то встал. Я ускорил шаг. У колдунов же достанет ума, чтобы сообразить, что лучше на меня не нападать? Их же выкосят все Семьи — в назидание.

Когда передо мной возник, как чёрт их табакерки, Владимир, сердце ухнуло в пятки. Однако колдун посторонился и пошёл следом. По спине струился пот. Ударит или нет?

Лишь когда мы оказались на улице, я выдохнул с облегчением.

Владимир был мрачен.