Я не отреагировала на неуместно жизнерадостный тон. Потоптавшись на месте, Максим сник.
— Глупо всё это. Я объяснял каждый раз, и никто так и не понял. Наивное самоуспокоение, вот чем я занимаюсь. Простите Ольгу, если сможете. Мне кажется, она этого заслуживает.
Чернокнижник сцепил ладони в замок.
— Да где же они…
Вновь шаги, на сей раз сдвоенные. Из сумрака явились марионетки.
— Берите её, — указал Максим на свернувшуюся Риту, — за остальными пойдём позже.
Он улыбнулся нам — вышло жалко.
— Мысленный контроль жрёт больше энергии, — объяснил зачем-то, хотя никто в этом не нуждался.
Процессия отправилась к невидимому выходу. Напоследок Максим оглянулся:
— По таймеру сейчас начнётся распыление декокта. Постарайтесь не думать о смерти. Я бы с удовольствием усыпил вас, чтобы не мучить, но для обряда вы должны пребывать в своём уме. Вынужденная мера. Сожалею.
Подчёркивая его слова, сверху раздалось шипение. Запахло дёгтем.
Глава 37
Щёк коснулась морось. Последствия не заставили себя ждать: в глазах поплыло, мрачный коридор, ржавая клетка, сырые стены — всё слилось, завертелось в пятнистом хороводе. Где-то на краю сознания горел отчаянный призыв. Не поддавайся, не спи, живи! Я потянулась к нему, но, должно быть, провалилась по дороге, ухнула в район груди, где колотилось перепуганное сердце, где дрожал нетерпением ледяной шарик Концепта.
Растерянная, неспособная отделить сон от яви, а правду — от наведённых декоктом фантазий, я коснулась Нихила. Тотчас по телу промчалась волна холода, встряхнула меня, будто я выпрыгнула из парилки прямиком в сугроб.
Широко распахнув глаза и открыв рот в беззвучном крике, я вскочила. Верёвки не мешали; да они и не могли. Играли сугубо декоративно-поддерживающую функцию, чтобы волшебницы во сне не растянулись в клетках.
Заторможенно текли мысли. Я осознавала, что со мной происходит, словно сквозь подмороженное стекло: проглядывают знакомые очертания, по ним можно угадать, что творится за завесой изморози, но вместе с тем — главенствует оконный рисунок. Вот и я никак не могла ухватить главное, поймать себя и впихнуть обратно в тело. Оно двигалось будто само под себе. Откинулась голова, и, повинуясь взгляду, хрустнул распылитель. Что-то в нём сломалось, исчез важный компонент механизма — но это так, предположение.
Со спокойной, безразличной уверенностью я вышла из клетки. Куда-то пропала дверь — растворилась в воздухе. Мир разделился на две части. В одной я полностью контролировала себя, сознавала, куда иду и зачем, в другой же была не более чем беспомощным наблюдателем. Вторую половинку трясло от паники, она лихорадочно старалась ухватиться за пульт управления руками и ногами.