Мужчина не ответил. Конечно, настоящих глаз у него не было, но я готов был поклясться, что он изучает мой перстень.
Я шагнул назад. Он шагнул ко мне. Вытянул тонкие губы в улыбке.
Лучше бы он этого не делал. У него были заточенные зубы. Не зубы — острые клыки.
Такими, наверное, очень удобно рвать мясо. Даже живое, сопротивляющееся мясо.
Глава 8
Я убрал руки за спину — словно старшеклассник, которого застукали с сигаретой за школой. Проникся бессмысленностью жеста и сцепил руки на груди, как бы невзначай спрятав перстень под мышкой.
— Вот что, пойду я свой ковёр-самолёт с Абу искать. Который горилла. Если наткнётесь, пишите на пейджер, номер знаете.
Есть у меня такой недостаток: вечно горожу чепуху, когда волнуюсь. А попробуй не поволноваться, когда перед тобой стоит натуральный дьявол. Разве что красной кожи и рогов не хватает.
Настал черёд мужика заводить руки за спину. Он что-то нашарил на поясе — и вытащил два длинных узких ножа. По их серебристым лезвиям бежали волнистые, змееподобные гравировки.
И почему он так тащится от всяких пресмыкающихся? Жутковатый парень, опять же — стилеты острые… или это заточки?
Это я всё думал в процессе. А сам, развернувшись, резво помчался прочь от недодьявола. У меня и без того намечалась плохая неделя, усугублять её отравлением железом не тянуло совершенно.
Шестым чувством ощутив, что сзади приближается что-то опасное, прыгнул в сторону. На ходу врезался в хороший каменный забор — к счастью, не снёс. А вот губу разбил. На языке возник вкус крови.
Мимо пролетел один из кинжалов мужика. Воткнулся в гравийную дорогу вдалеке. Да с такой силой, что задрожала рукоять.
Била эта мразь на поражение, сто процентов.
И к тому же с лёгкостью держала скорость, которую задал я. Потому что едва я отлип от забора, как парень был тут как тут. Подскочил и без раздумий взмахнул стилетом. Метил в плечо. Я пригнулся, боднул его головой в живот, перехватил руку, которая на излёте хотела воткнуть мне в спину нож. Мы с преследователем повалились, покатились кубарем по земле. Острые грани камешков больно вонзались под лопатки. Но лучше уж они, чем стилет.
Тварь, напавшая на меня, сопротивлялась с поистине звериным упорством. Никаких колебаний, ни даже секундного страха — он не отрывал нарисованный взгляд от моего горла. Я напрягся, раскинув руки мужика и пришпилив его к земле. Он колотил меня коленями по животу, и, чтоб его, было больно!
Для того чтобы вбить в недодьявола каплю манер, двинул ему лбом в нос пару раз. Нос превратился в кровавое месиво, в нём что-то захлюпало, но мужик хоть бы звук издал — продолжал с непреклонным упорством выбираться из-под меня. И даже после того как я извернулся и врезал ему между ног, не угомонился. Ноль реакции.