Что-то оставить после себя.

Блуждание по улицам в течение часа заметных успехов не принесло. Наверняка демоны, заслышав моё приближение, забились в свои дыры и носа не смели казать из них. В городе новый шериф!

Из самолюбования меня выдернула далёкая фигура, показавшаяся на горизонте. Я как-то и не заметил, что забрёл в частный сектор — вокруг стояли полудеревенские дома, огороженные полудеревенскими заборами.

Сперва я услышал далёкие ритмичные постукивания. Затем догадался, что исходят они от таинственной согбенной фигуры. Она остановилась на перекрёстке. Развернулась ко мне.

Первым, что я заметил, был вертикальный барабан, привязанный к мохнатой талии незнакомца. По нему-то он и бил длинной колотушкой с мягким круглым навершием.

И лишь пару секунд спустя мозг сообщил мне, что, вообще-то, барабан держала приличных размеров горилла. На голове которой сидела широкополая соломенная шляпа. Китайского толка, так сказать.

Какое-то время мы пялились друг на друга. Я старался нащупать подходящий порядок действий. Позвонить в зоопарк? Да нет, сразу в цирк. Откуда в зоопарке барабаны с колотушкой…

Но план выглядел сомнительным. Кто ж ответит в четыре утра?

Горилла подняла верхнюю губу, злобно оскалившись. Ударила себя кулаком в грудь, погрозила мне колотушкой — и бросилась на другую улицу. При каждом шаге ей по ногам бил барабан.

А точно ли так себя ведут обезьяны? Или…

Меня осенило. Да здесь замешана Изнанка! Какие, ко всем чертям, гориллы с барабанами в Питере!

Я побежал за ней. Поначалу неуверенно, потом, вспомнив, что с лёгкостью могу забороть на кулаках хоть стаю горилл, перестал сдерживаться. В мгновение ока домчался до перекрёстка и резко затормозил.

Обезьяна пропала. Будто в воздухе растворилась. Не было слышно тихого бумканья барабана. Не шелестела трава на участках, не хрустели ломаемые ветки плодовых деревьев.

Ага, так она в Изнанку сунулась!

Я с азартом зашептал слова превращения… и остановился, ощутив, как спину скребёт тяжёлый взгляд. Нарочито медленно развернулся.

Передо мной, покачиваясь из стороны в сторону, как богомол, встал мужчина. Подозрительной наружности — лысый, сухопарый, с многочисленными колечками и подвесками в ушах и с совершенно дикими, будто нарисованными глазами. Одна щёку уродовала мерзкая татуировка разрезанной вдоль змеи.

С холодком в груди я понял, что глаза действительно были нарисованы на пластинках, вставленных в глазницы.

А вот одежда у урода была самая что ни на есть обычная: джинсы да кофта с капюшоном.

— Приветик… А вы мою обезьянку не видели? Сбежала, зараза, где-то тут прячется, — заговорил я.