Отец? Очень интересно. Может, я правда ошибся?
— А ты ещё кто, кстати? — нахмурился первый.
— Игорь! — ответил я, уже развернувшись, — Первый день!
Бессмысленно отступать на полпути. Если она обычная девчонка… да кто поверит больной? Привиделось в приступе. Однако название «Саммертайм Нокс» и специфическая внешность — чересчур жирные намёки, чтобы обернуться совпадением.
Оттого я, уже в Изнанке, вернулась к двери. Тронула ручку — не заперто. Ну надо же. Даже без разгрома обошлось.
Внутри никого не было. Ожидаемо. Не в Изнанке же Дарье куковать? Я прикрыла за собой дверь, прошла к центру и вернулась в реальность.
В глаза ударил свет десятков, сотен лампочек. Они свисали отовсюду, гирляндами, гроздями. Я растерянно затряс головой.
— Ты! Кто? Призрак? Нет. Зачем? — встретил меня негромкий, приглушенный голос. Бархат в нём казался почти осязаемым. Как и напряжение, — Неважно. Встань под большую лампу! Немедленно! Или я тебя убью. Быстрее! Тени ползут ко мне. Они всё ближе. Она ждёт меня. Убери тени, убери, убери!
Передо мной на стуле сидела, сжавшись, та самая девочка с постера. И глаза у неё действительно были красивые. Цвета дождевой тучи. Но мудрость из них куда-то подевалась.
Они горели лихорадочной паникой. И в их глубине сверкала искра безумия.
Глава 10
Я завертел головой, соображая, про какую именно лампу говорила девушка. Они в гримёрке стояли на каждом шагу, размещаясь так, чтобы выжечь малейший намёк на тёмные участки. Моё появление подпортило идиллию, привнесло лишний объект, который отбрасывал тень.
В глазах вдруг помутнело. Лоб сдавило тугой опоясывающей болью. Я на мгновение почувствовал, что нахожусь не в помещении питерского рекламного агентства, а где-то… Где-то. В бездонной пустоте тьмы, лишённый материальности, эмоций и воли — сгусток беспомощного, вялого сознания, который стремилось поглотить враждебное окружение.
— Скорее! — прошипела девчушка, и я очнулся. Обнаружил, что на потолке висит гигантский светильник, и шагнул под него.
— Руки расставь… Ноги… Отринь её. Прогони. Чистота — это ответ.
Осознав, что всё это всерьёз и рядом сидит сумасшедшая, я почему-то успокоился. Не более странная ситуация, чем те, в которые в уже попадал за последние дни. Я встал так, чтобы меня со всех сторон омывал свет ламп — в довольно нелепой позе.
Но я остался жив. Есть ли поза, за которую можно умереть?
— Хорошо. Умница, — успокаиваясь, произнесла Дарья.
Вживую она выглядела ещё красивее, чем на постере. Он не передавал и малой доли миниатюрности и хрупкой грации, которые подчёркивались живой мимикой. К тому же, когда она убедилась, что я больше не несу угрозы отбросить тень, то помешательство на её лице уступило место рассеянно-добродушному выражению. Даже слегка игривому.