Волшебниц поблизости не наблюдалось. Я безбоязненно зашла в здание, перепрыгнула через турникеты — и вскоре обнаружила, что не знаю, куда идти. Наверное, к съёмочной площадке? Но указателей в «Невском Гермесе» не водилось.

Какое-то время поблуждав по коридорам, вырулила к площадке — просторному помещению с кучей камер и другого оборудования. Здесь бы кино снимать, а не фотографировать женское бельё… Ну, с самомнением у нокситки был полный порядок.

Я отыскала закуток возле площадки, где, по идее, было меньше шансов свалиться на человека при перемещении, и вернулась в Фасад.

Повезло. Никого. Хотя голоса со всех сторон заставляли предположить, что «Невский Гермес» — чертовски занятое местечко.

Ну, может, никто не будет докапываться до неизвестного мужчины. Он же прошёл контроль, правильно? Значит, положено ему тут быть.

Я заглянул на площадку. И хоть там собралась тьма народа, съёмки не велись. Судя по всеобщей взбудораженности, что-то мешало.

Я уловил обрывок разговора:

— …снова разболелась и заперлась у себя. Что у неё свербит вечно? — жаловался худощавый очкарик у одной из камер. Солидной. Такими кино делают.

— Объясняли же, — вступилась за актрису полноватая женщина, — болезнь у неё. Что-то с печенью… или почками? Нельзя ей перенапрягаться. Отлежится у себя и выйдет.

— Печень? Почки? А лампочек столько зачем натаскали? Прогревает она себя, что ли?

Они оба мазнули по мне незаинтересованными взглядами. И правильно. Нечего на разнорабочего пялиться.

Нокситка больна? А что, девочки-волшебницы могут болеть? Это ж чем её так проняло? Желания лезть с расспросами к ней у меня поубавилось. Ещё заявлюсь, пока она будет корчиться от боли. Хорошее же выйдет первое знакомство!

Холодная, рациональная часть разума возразила. С какой стати волшебницам рассказывать обычным людям правду? А если даже девушка будет уязвима, тем лучше. Она не сможет наброситься на меня, если что-то пойдёт не по плану. Как ни крути, сплошной выигрыш.

Рассуждая так, я пошёл искать актрису. Спрашивать у проходящих мимо людей о том, как найти её, опасался. И так косились на мою одежду. У самих вещи были если не с иголочки, то хотя бы рабоче-приличными. На их фоне я был безнадёжной белой вороной.

Поиски завершились, когда я наткнулся на двух мордоворотов, охранявших ничем не примечательную дверь. Положился на импровизацию — приблизился к одному из них и пихнул его в бок вопросительной интонацией:

— А Дарья Семёновна?..

— Выйдет, когда выйдет. Чего торопить-то?

— Ага. Это ж её папаша проплачивает. Если он не торопится, нам нахрен лезть? — вступил в разговор второй.