А оно отлично сочеталось с тем, что на девчушке из одежды были только лифчик и кружевные трусики. Тонкий халат смятой медузой лежал на большом столе. Зеркала над ним не висела. И вообще в гримёрке не было зеркал.

Весьма странное обстоятельство. Но не более странное, чем то, что я вывалился к полуголому подростку буквально из чистого воздуха.

Некоторое время мы разглядывали друг друга. Дарья — железобетонно-спокойная, словно и не было истерики; я — всё более краснеющий, потому что девушка была невероятно привлекательна, как и все волшебницы. Будто кто-то случайно оживил совершенную скульптуру. И теперь эта скульптура сидела в неприличной позе, широко расставив ноги и раскинув руки, чтобы помочь свету прогнать тени. Ангел, спустившийся с небес, дабы осветить… освятить?.. собой грешную землю.

Мысли совсем взбесились, так что я перевёл взгляд с волшебницы на стену за ней. Сглотнул, понадеявшись, что она не заметит.

— Начнём с начала. Здравствуйте, — сказала она очаровательно-грубоватым голоском и слегка наклонила голову, отмечая новую веху нашей идиотской встречи, — Ну что же вы молчите?

— Здравствуйте… Да можно на ты.

— Можно? А если мне страшно? Заметьте, не я ворвалась к вам, пока вы желали побыть в одиночестве, — и она рассмеялась.

— Не слишком громко? Охранники услышат?

— Они вышколены и знают, что заходить сюда не стоит. Чем выгодно отличаются от?..

— Александр.

— Саша, значит, — она попробовала имя на вкус. Мне понравилось, как бархатно оно звучало на её прелестных губах. Странный у неё всё-таки вид: едва прикрытая девушка, которая сидит, раскинувшись, как старик в публичной бане.

Твою-то мать, я снова на неё пялюсь!

— Я могу… ну, превратиться? — спросил я у Дарьи, которая смотрела на мои муки с ленивой благосклонностью.

— Если вас это больше устраивает.

Вообще-то, не устраивало, но практически полная нагота волшебницы действовала на мужское тело столь угнетающе, что я предпочёл ухватиться за альтернативу. Иначе толкового диалога просто не получится.

После произнесения усечённой формулы я поменяла позу. Одежда свисала с женской фигуры, что рождало кое-где тени. Это взбудоражило Дарью.

А меня взбудоражило то, что в моей оценке девушки ничего не поменялось. Я облизала пересохшие губы и поменяла позу, прогоняя тени. Как же она хороша… Добавить заострённые уши, и выйдет первостатейная эльфийка.

Ну хоть моих склонностей магии из меня не выбить.

— Ваше внимание льстит, но я всё ещё жду объяснений.

— А?

— Да не отворачивайтесь! Вы же, случаем, не противница маленьких радостей жизни? Между прочим, Петербург — это русская колыбель прогресса в этой области. Я говорю, естественно, о Смольном. О периоде, когда существовал институт благородных девиц. Кто может сказать, чем после отбоя занимались юные создания? Смирно посапывали в постелях? Развлекались сплетнями, трепотнёй ни о чём? А может, набравшись храбрости, просили соседку подсобить — научить целоваться, чтобы не было стыдно перед будущим мужем? А от поцелуев их могло увести к объятиям, массажу тела, чтобы разогнать застоявшуюся кровь… Да и условия у них были спартанские: чтобы будущие матери закалялись, помещения особо не прогревали. Кто осудит за то, что соседки в поисках тепла спали в одной кровати? В общем, случались невинные девичьи шалости. Мимолётные увлечения, которые не вырывались за пределы скромной комнатушки.