Я смотрела на них со стороны, окончательно запутавшись. Сколько же нас в этой несчастной тушке? Двое, трое? На тыльной стороне ладони пульсировала отметина Дарьи Нокс. От неё по руке расползались ниточки тьмы, двигались вверх, переплетаясь замысловатой вязью. Но самая уверенная (самоуверенная? равнодушная?) часть меня провела ладонью, обращая в ничто волшебство миритриток.

След от поцелуя остался, но он выцвел и более не двигался. Лишь время от времени по нему проходила слабая рябь.

Наверное, я выглядела нелепо. Выбралась из темницы и встала столбом посреди коридора, пялясь на свою руку. Но чутьё подсказывало мне, что что-то должно было случиться, когда зашевелилась отметина. Каким-то образом мой Концепт нейтрализовал её.

От клеток других волшебниц послышался тот же хруст, и шипение стихло. Я представила девушек — разбитую чудовищными откровениями Алину и отчаянно боровшуюся с забытьем Вику. Она была так близка к своей цели, и что в итоге? Любые старания в конечном счёте обречены на неудачу. Вселенная погибнет, погибнем и мы.

Волшебницы предстали перед моим внутренним взором. Полупрозрачные; миритритка — с сероватым отливом, а земляная стехиоситка мягко сверкала изумрудным. В лёгких девушек темнели испарения, по венам и артериям неслись красноватые частицы.

Хватило мимолётного желания, чтобы они пропали без следа.

Настоящее чудо, что я не стёрла девушек вместе с декоктом. Вернее, стёрла бы непременно, если бы Нихил не овладел мной целиком.

Едва я задумалась об этом, как из позвоночника вытащили стержень спокойствия. Активная, всесильная часть меня пропала — нет, ушла глубже, уступив кресло начальника.

Наверное, так и чувствовали себя люди, страдающие раздвоением личности. Я готова была поклясться, что только что телом управляла я, но ведь сейчас за главную тоже осталась я. Просто более уязвимая, более… человечная. Та, другая, ничего не чувствовала, ни о чём не думала. Её двигал мой ужас, она откликалась на мои желания, но сама по себе она не представляла ничего. Если, конечно, пренебречь стенаниями о бренности сущего.

В клетках зашевелились. Алина и Вика быстро приходили в себя. Мне бы обрадоваться, броситься к ним, чтобы растормошить и погнать быстрее спасать Рику… Но, по правде говоря, внутри царило запустение. Никаких желаний. Не было даже радости от спасения. Не было опасений, что по пути наткнёмся на марионеток и завяжется смертельный бой.

Мной овладела апатия.

И зачем я выбиралась на волю, если ничего, в сущности, не изменилось?

Меня больше не трогала история Максима. Он хотел спасти нас и ради этой цели убивал, не считаясь с законами и моралью. Ну и что? Он создаст демона… построит систему, основанную на гибели…