– Смотрю, у вас в этом много опыта!

Он сердито хмурится и отворачивается от меня. Но как бы мы не раздражали друг друга, сейчас нам нужно отринуть эмоции и придумать, где найти пристанище и поскорее!

«Что делают Ева и Бри? Просыпаются за завтраком, потягивая горячий кофе с бискотти? Терзаемые похмельем, сообразили ли они, что кого-то не хватает в то время, как на Кортину надвигается снежная буря?»

– Давайте вернемся обратно? – предлагаю я.

– Если бы ты остановилась, когда я просил, мы могли бы это сделать. – Он посмотрел на вершину сквозь рваную пелену снега и покачал головой. – Мы не сможем подняться, особенно ты.

– Это еще почему?!

– Тебе не хватит сил. Идти в гору намного сложнее. Во-вторых, мы попадем в эпицентр пурги.

Я с ужасом смотрю на темное небо, которое вот-вот низвергнется на нас. Резкий порыв ветра подхватывает облако сухого снега и швыряет нам в лица. Я стону от неожиданной боли.

– Спустимся вниз! Там должен быть прокатный домик. В нем переждем!

Горы сыграли со мной злую шутку: столкнули лицом к лицу с человеком, которого я избегала, заперли в стылой тюрьме и сделали его моим надсмотрщиком.

Видимость ухудшается. Я соглашаюсь.

– Езжай за мной и постарайся не отставать.

Я сглатываю подступивший к горлу ком. Страх пленяет каждую клеточку моего тела, но я не подаю виду. Мой напарник отталкивается, следую его примеру. Ноги трясутся то ли от холода, то ли от волнения. Он движется быстро, насколько это возможно. Я стараюсь не потерять из вида его силуэт.

«Представляю, что сказала бы мама. Так и вижу ее лицо!»

Становится так обидно, что хочется плакать. Но нельзя. Метров через триста виднеется крыша прокатного домика. Мы замечаем ее одновременно и переглядываемся.

– Давай немного ускоримся. Можешь?

Киваю. Сам Мартен Фуркад меня сейчас не обгонит.

Чуть позже я узнаю, что где-то в теплом шале в это самое время возникли первые подозрения о моем исчезновении. А пока мне кажется, что мы отрезаны от мира, и спасение подобно огоньку спички, оставленному на волю ветра.

Когда до домика остаются считанные метры, мы отстегиваем сноуборд и лыжи и бежим к нему. От холода я не чувствую лица, а у нас на пути очередное препятствие.

Мой спутник швыряет доску и изо всех сил дергает дверь, та не поддается. Липкий ужас опоясывает мне грудь, дышать становится тяжелее с каждым вдохом.

«А что, если мы не сможем открыть дверь?»

– Открывайся же! – Бросив ручку, он пинает дверь ногой. – Merda!

Не знаю, что значит это слово, но явно что-то очень плохое.

– Ее занесло? – в надежде спрашиваю я, ведь сделать подкоп намного проще, чем латать дыры.