он. – Но мой случай – особенный! Она снова хотела что-то возразить, но он, наклонившись к ней, взял в ладони ее лицо, шепнул в самые губы: – Поехали! Прокатимся вместе! И так велика была власть над ней этого мужчины, как будто что-то тяжелое навалилось на нее, лишая воли, заставляя подчиниться. И Вера сдалась: – Хорошо. Сейчас скажу, чтобы оседлали Гейшу и Дамаска. Майское солнце уже клонилось к вечеру. В оставшемся позади поселке гулко звенели колокола местной церквушки. Впереди зеленела полоса леса. Листья, совсем еще свежие, новые, не успевшие покрыться пылью, трепетали на легком ветру. Вдоль дороги тяжело клонили ветки, усыпанные гроздьями цветов, кусты сирени. Над ними плыл дурманящий удушливо-нежный аромат. Мелькнул слева обрывистый берег реки, круто уходящая вниз, к воде тропинка. Внизу на прогнивших за зиму деревянных мостках удили рыбу деревенские босоногие мальчишки. Темная вода густо переливалась и блестела под солнцем. Лошади шли бодрой иноходью. Володя вырвался немного вперед на своем вороном, сильном и поджаром жеребце. Вера невольно любовалась его посадкой, манерой держаться в седле – уверенно и легко. Черный, лоснящийся конь с высокими, стройными ногами, с удлиненным изящным телом и всадник на нем, широкоплечий, тонкий в талии, с темными развевающимися волосами, бронзовой шеей, мускулистой спиной, угадывавшейся под тонкой белой футболкой, с сильными крепкими руками, сжимавшими поводья, – не засмотреться на такую картину было невозможно. «Дура! – оборвала Вера саму себя. – Повелась на прокачанный трицепс!» И все равно не могла отвести глаз от движущегося впереди нее всадника. – Где ты научился кататься? – спросила она, догоняя его. Он обернулся. – Отец научил. Ездили к родственникам, в Катын-Юрт. А ты? – Я занималась в школе верховой езды, с 10 лет. Отцовский шофер каждый день меня возил кататься. Потом еще, когда училась в Англии, тоже ездила. В Гайд-парке, в Лондоне, неплохие конюшни. – Она усмехнулась. – Два мира, два детства, да? – Ну, я не такой уж дикий, – засмеялся он. – И даже знаю, где находится Гайд-Парк. Я квартиру снимал одно время как раз напротив. Вера смутилась. Действительно, с чего она взяла, что он нигде не бывал? И что она вообще знает о нем? Даже с именем непонятно. Кто он по профессии? Почему живет один на чужой даче? На все эти вопросы ответов у нее не было. Но, когда Володя обернулся к ней из седла, обжег взглядом свинцовых глаз и крикнул весело: «Давай к лесу! Галопом!», она, ни секунды не раздумывая, поскакала вслед