еще с совковых времен. Ментов не было видно, но сирена завывала где-то совсем близко. Наверно, бравые гаишники заплутали-таки спросонья в деревенских улицах. – Из тачки – бегом! – шепотом скомандовал Мовлади. Дени, посеревший от страха, но не утративший сообразительности, мигом выскочил наружу. Мовлади следом. В два счета перемахнули через забор, перебежали через заброшенный двор, в несколько прыжков одолели деревянную лестницу и скользнули за висевшую на одной петле дверь. – Падай! – скомандовал Мовлади и первым повалился на засыпанный по щиколотку серой мукой пол. Дени грохнулся рядом, повозился, заворчал: – Дрянь эта в нос забивается. Ща чихну. – Я те чихну, – пригрозил Мовлади и смачно выругался. – Лежи тихо. Под крышей элеватора глухо ворковали вспугнутые голуби. Сирена завыла рядом только минут через семь. Долго же уроды их искали. Знать бы заранее, что такие ушлепки будут дежурить, можно было б и не волноваться. В тишине слышно было, как остановилась машина. Менты вышли, потоптались около брошенного Жигуля, посовещались о чем-то. Поняли, конечно, что нарушители где-то рядом, не успели свалить далеко. Да как их искать среди ночи? Один из ментов принялся передавать по рации данные автомобиля. Ну совсем конченые, неужели думают, у кого-то хватит ума сунуться в Москву на той же тачке после такого? Возня вокруг машины продолжалась с полчаса. Потом заворочался мотор девятки, дважды стукнули, закрываясь двери, машина тронулась – и все стихло. – Ффух, – тяжело выдохнул Дени. – Пронесло. Ну ты ваще, брат, оторванный на всю голову. Че теперь делать-то? – Че делать? – спросил Мовлади поднимаясь на ноги и отряхиваясь. – Чесать в Москву пешкадралом, вот чего. – А тачка? – замигал Дени. – Что, тачка? Тачка здесь останется, на вечном приколе. А станут ее по базе пробивать – выйдут на твоих торчков. И все дела, – объяснил Мовлади. – Ну ты голова, – восторженно протянул Дени. – Я ни за что бы не допер. – Ладно. Пошли, – оборвал его Мовлади. Осторожно ступая и поминутно оглядываясь, они спустились по лестнице вниз. Небо по краю начинало чуть заметно краснеть. За одним из ветхих заборов хрипло заорал петух. Начинался новый день. * * * Женщины приехали в начале августа. Ваха встретил их на автобусной станции, отвез в квартиру, которую Дени снял еще весной. Мовлади ждал их уже в квартире, помогал освоиться. Их было всего пятеро – пять одиноких одетых в черное женщин с навсегда застывшими, перевернутыми скорбью лицами. Зулейхан потеряла двоих маленьких детей – девочку и