Кайден попытался завыть, но ничего не вышло. Оставалось плакать, но плакать от страха — удел маленьких девочек. А он — воин.
Кай закрыл глаза и открыл их снова — ничего не изменилось. Потряс головой. И даже когда он пребольно ущипнул себя за бедро, всё осталось прежним. Кайден осмотрелся — слава Господу, глаза остались на месте! — вокруг клубилась седая полумгла. Вязкая, как кисель, и такая же мутная. За серым маревом угадывались смутные очертания деревьев. Пахло плесенью, сыростью и гнилью, как в погребе. Неба не было. Точнее, может, оно где-то и было, но над головой плыл густой белёсый туман, который скрывал от взора всё и вся на расстоянии вытянутой руки.
«Проклятье!» — подумал Кайден и всё ж таки ухитрился принять вертикальное положение. Ноги дрожали, точно гречишная лапша, и то и дело норовили подогнуться. Кай не знал, куда идти в этом странном, лишённом красок мире, и не мог позвать на помощь, поэтому просто побрёл вперёд, неуклюже кренясь на бок.
Жидкая грязь противно хлюпала под ногами. Заросли камыша превращали дорогу в лабиринт, но Кай упорно двигался туда, где маячили за пеленой тумана деревья.
Знамо дело — дубы да осины растут на твёрдой земле. Главное — выбраться из этого проклятущего болота, а уж там…
Что именно ждёт его «там», Кайден не имел ни малейшего представления. Не исключено, что всё вокруг — кошмарная иллюзия, наколдованная демоном Белиалом. Или просто кошмарный сон, или…
Кай мотнул головой: нельзя сейчас думать о всякой ерунде. Надо найти выход. Выбраться и помочь Вейлинн! Она обещала. Обещала, что будет ждать его. А он…
Он должен… Обязан помочь своей жене!
Продравшись сквозь камышовую стену, Кайден узрел водяного дракона. Длиннотелый ящер сидел, угрюмо понурив клыкастую морду. Подойти ближе и поинтересоваться, что именно расстроило чудовище, Кай не рискнул — остался сидеть в кустах, что твоя куропатка. Лишь спустя четверть часа, когда туман чуть рассеялся, он сообразил, что дракон — всего лишь торчащая из трясины коряга. Много подобных «чудес» он встретил и дальше: гигантская черепаха оказалась перевёрнутой лодкой с пробоиной в бочине, суровый леший — полусгнившим пнём, а жуткий, парящий в воздухе призрак — комком южного мха, что свисал с ветки столетнего кипариса.
Смутные очертания, размытые силуэты… Мир, полный призраков и страхов. Странно, но болото поглощало звуки. Все звуки. Кай не слышал ничего, кроме хлюпанья грязи под ногами да биения собственного сердца. Он упорно брёл, но деревья не становились ближе. Они маячили вдалеке, словно мираж, и манили, испытывая на прочность его отвагу, решимость и выносливость.