В какой-то миг Кай чётко ощутил горячее влажное дыхание на своей шее. Почувствовал обнажённой спиной жар чьей-то плоти.
— Кайден… — голос любимой женщины пронзил сердце тысячей раскалённых игл, и Кай остановился. Задышал тяжело и часто. — Ты нужен мне, Кайден.
Кай закусил губу. Зажмурился и сжал кулаки до хруста.
— Ты должен помочь мне, Кайден! — взмолился невидимый, но вполне осязаемый призрак. Он даже пах, как она — цветочным мёдом. — Ты обещал! Ты поклялся! Дал слово!
Горячая слеза опалила щёку и оставила на губах солоноватый привкус.
— Всех слов не сдержать, — прохрипел он и сделал очередной шаг. Самый тяжёлый. Однако вместо твёрдой земли под ногой оказалась бездонная чёрная пропасть. С огромной скоростью Кай полетел вниз…
— А-ах! — он втянул в себя воздух. Лёгкие разрывало от боли. Тяжёлая голова клонилась обратно к подушке, а изломанное тело отказывалось слушаться. В горле першило. Язык присох к нёбу. — Пить… — прохрипел он, разлепив запекшиеся губы.
Кто-то склонился к нему, но перед глазами всё плыло — не разглядеть. Однако Кай мгновенно различил запах. Её запах.
— В-вей…л-лин…
— Тише, тише. — Она помогла ему напиться. — Всё позади. Ты вернулся. Ты выбрался. Теперь отдыхай, солдат.
Кайден заморгал. Попытался сесть и взвыл от боли.
— Осторожнее! — жена мягко уложила его обратно на подушки. — Ты сильно ранен. Красавчик Эд едва не отправил тебя к ангелам.
— Но ты… Ты была там, на болоте… — чуть слышно прошептал Кай, снова проваливаясь в забытьё. — Я видел…
Вейлинн ласково погладила его по волосам и поцеловала мокрый от испарины лоб.
— Я и сейчас там, любовь моя, — тихо сказала она и грустно улыбнулась. — Ведь я — неприкаянная душа и принадлежу миру Туманов. Злые чары вернули меня к жизни, но частица моей сути навсегда заперта во мгле. И этого не изменить. Никогда.
— Я хочу спасти тебя.
— Ты уже спас. — Зелёные глаза блестели. Слезы катились по бледным щекам. — Ты стал для меня светом и навсегда им останешься.
Она поцеловала его снова, на этот раз в губы, и Кайден лишился чувств.
Ему снилась хижина в лесу. Та самая, на берегу высохшей реки в глубинах Дикой чащи. Он, обнажённый по пояс и мокрый от пота, колол дрова, а шустрый кудрявый мальчонка складывал поленья ровными штабелями. Ведьма смотрела на них, улыбалась и вытирала перепачканные мукой ладошки о передник. Из дома вкусно пахло похлёбкой, а на окне остывали пироги с лесными ягодами…
— Вейлинн! — заорал он во всю глотку и сел на постели. Ошалело завертел головой в поисках жены. — Вейлинн!
— Я здесь! — раздался над ухом звонкий мальчишеский голос.