Доброгнева, низко поклонившись отцу, молвила:

— Благодарю, княже. Буду служить тебе верой и правдой.

Сейчас они с Кощеем были даже схожи — оба стояли, словно аршин проглотили, и глазами зыркали одинаково — сразу видно: отец и дочь.

— Идём, идём, — дядька Ешэ взял опальную княжну под локоток и увёл с глаз долой.

А Кощей, улыбаясь, повернулся к сыну.

— А вот и для тебя дар, Лютогор. — В его руках возник удивительной красоты серебряный венец из двух переплетённых между собой змей с гранатовыми глазками. Навий князь глянул на свою работу, покачал головой и провёл рукавом над украшением. Змеи тут же превратились в такие же серебряные ветки — кривые и голые, совсем без листьев. Они оплетали большой тёмный гранат и уходили дальше вверх, что придавало венцу некоторую «рогатость», схожую с оленьей.

Кощей ещё немного полюбовался своим творением и лишь потом возложил его на чело Лютогора, молвив:

— Носи с честью. Никто, кроме тебя, не достоин владеть этим даром. Знай, в нём ты почти что непобедим. Ни с коня тебя не собьют, ни в полон не возьмут, ни оглушат, ни заколют исподтишка. Должен же я защитить единственного сына, мою надёжу и опору!

Венец приятно холодил кожу и почти ничего не весил. Наверное, это было единственно возможное проявление отцовской любви, и прежде Лис руку бы отдал на отсечение, чтобы услышать от Кощея такие слова. Но сейчас он лишь порадовался, что венец действительно красив — носить такой будет не стыдно. Ну и что серебряные ветки совсем не натирают лоб.

— Благодарю, отец, — поклонился он.

— Цыц! На этом не закончены мои милости. Отправишься на войну вместо Ардана. Я сам тебя наставлять буду. Вместе войска поведём, рука об руку встанем — и завоюем наконец-то Дивье царство.

Толпа одобрительно загудела, кто-то даже захлопал в ладоши. А Лис, хоть и не хотел сражаться, мог только кивать да поддакивать. Мол, как скажешь, батюшка.

— Так, ну а теперь ты, — Кощей, потирая ладони, повернулся к Мокше.

Несчастный болотник сжался от ужаса. Наверняка он превратился бы в муху, если бы мог.

— А что я? — булькнул он.

— Ты сказал правду и заслуживаешь награды. Однако ты должен был сказать её гораздо раньше, и за это я должен тебя наказать.

— Пощади, княже! — охнул Мокша, падая на колени. — Я же всегда был за тебя! Скольких девиц тебе сосватать помог? И прудик щедро дарованный в чистоте да порядке содержал. И наследника твоего на коленочках нянькал, вон даже ракушку ему подарил, он подтвердит!

Кощей, усмехнувшись, щёлкнул пальцами. Миг — и Мокша съёжился, словно усох. Одёжа упала на пол, а из рукава кафтана выбралась обычная жаба. Довольно-таки большая, но в целом более ничем не примечательная.