Пожалуй, из всех сегодняшних «нет» это было самым горьким.

— Но она моя мать…

— А я — твой отец. Пришло время выбрать сторону, Лютогор. Смотри, не прогадай. Хоть ты и мой единственный наследник, но милосердие моё не безгранично. И второй-то шанс — дурь несусветная, а уж третьему вовек не бывать.

Лис почувствовал, как к горлу подкатывается ком.

— Позволь мне хотя бы увидеть её напоследок, проститься…

— Нечего тебе душу тревожить, — нахмурился Кощей. — От этой вашей любви все глупости на свете случаются. Вся слабость от неё. Ничего, я научу тебя быть сильным. Вот покончим с твоей матушкой, а там снова на остров Буян отправимся. Сложим твоё сердце в сундук рядом с моим, и не будет оно больше рваться да метаться без толку. Станешь совсем как я.

Ох, он и об этом вспомнил, надо же… У Лиса встал в горле острый ком, а спина согнулась, будто бы от непосильной тяжести. Наверное, именно так чувствуют себя загнанные звери: бежать некуда, а позади — собачий лай, звук охотничьих рожков, сухие щелчки тетивы и тоненькое пение стрел, несущих на острие смерть.

— Ладно, — он сглотнул. — Только лучше, наверное, в разные ларцы. Сам же говорил: хорошая хозяйка не станет складывать все яйца в одну корзину.

— Наконец-то я слышу разумные речи. — Кощей повертел в руках ещё одну кружку, но швырять не стал, поставил на стол. — Иди, сын. Подумай пока, как нам твою смерть получше от людей спрятать.

— А можно я матери хотя бы птичку-весточку отправлю? — взмолился Лис.

Кощей в задумчивости почесал кончик своего крючковатого носа и неохотно кивнул:

— Дозволяю. Запомни отцову щедрость. И цени!

Лис, конечно, ответил, что всё запомнит. И даже не солгал: такое и впрямь не забывается. Его трясло от ненависти, а ещё пуще — от бессилия.

Добравшись до своих покоев, он, глотая слёзы, вылепил из хлебного мякиша птичку, пропел заклятие и оживил её своим дыханием. Коричневая в белую крапочку пичужка весело зачирикала в его ладонях. Весточки всегда были такими доверчивыми и легко давались в руки — не то что вольные небесные птахи.

— Слушай и запоминай, — это была обычная фраза, с которой весточке начинали диктовать послание, и та, перестав свистеть и щёлкать, вмиг обратилась в слух. — Мам, прости, что так вышло. Я сделал всё, что мог. Но кто же знал, что у Кощея такой скакун есть?.. Но ты не бойся, я тебя всё равно в обиду не дам. Отец сказал, что завтра утром наказание тебе назначит. Так что сегодня ночью я сам этого Шторм-коня оседлаю и полечу на остров Буян. Ну, ты понимаешь, зачем. А в помощь Маржану возьму. Мы с ней, конечно, с утра повздорили, но, думаю, она не откажет. Кощей сам сказал, мол, выбирай сторону. Что ж, я свою уже давно выбрал. Так что ты там смотри, не вздумай отчаиваться! Мы ещё не проиграли! Всё. Лети к Василисе в Невестину башню.