Но в самой работе что-то неуловимо изменилось.

Сначала я списал это на усталость и нервотрёпку после комиссии. Потом на совпадение. Потом понял, что совпадений слишком много.

Если раньше нас гоняли по основному профилю жёстко и без скидок на какие бы то ни было обстоятельства, то теперь в ряде мест начинали вежливо оттирать в сторону.

То один блок «временно» отдавали дублёрам. То говорили, что сегодня они отрабатывают отдельно, а нам лучше заняться другим участком. То на площадке уже крутился второй состав, и инструкторы явно уделяли им больше внимания, чем положено по обычному распорядку.

На бумаге всё оставалось так, как прежде. Но на деле всё складывалось иным образом, не так однозначно.

Через день стало ещё хуже.

На одном из прогонов я увидел, что Леонов со своим экипажем начал работать по той же программе, которую составили чётко под нас и до этого дня дублёров к ней не допускали. Смутило ещё и то, что наличествовала спешка. Было видно, что все вокруг торопятся, суетятся, будто стараются успеть отработать то, над чем мы трудились почти год.

Позже мы стали подмечать и другие странности, но от начальства по-прежнему никаких новых приказов не поступало. Официально мы числились основным экипажем.

С результатами повторных анализов тоже тянули. Нас не отстраняли по медицине, но и ясности не давали. А параллельно дублёров начинали гонять всё плотнее. И чем дальше, тем сложнее было делать вид, будто я не понимаю, к чему всё идёт.

Юрий Алексеевич это тоже видел. Но до поры до времени молчал. По крайней мере, со мной он это не обсуждал. А спустя ещё несколько дней сам подошёл ко мне после тренировки.

Мы тогда вышли из ангара последними. Народ уже разошёлся, и поблизости никого не было. Гагарин остановился у двери, подождал, пока я подойду ближе, и только после этого заговорил.

— Накануне у меня состоялся разговор с Керимовым, — сказал он без всякого вступления.

Я выжидающе посмотрел на него.

— И?

Юрий Алексеевич чуть помолчал.

— Он дал добро, чтобы внимание временно переключили на дублёров. Вот и всё объяснение странностям, которые происходят в последнее время.

— Временно? — уточнил я, ощущая, как глухое раздражение, которое я сдерживал все эти дни, рвётся наружу.

— Официально — да. Неофициально… — он качнул головой. — Неофициально их начали готовить уже всерьёз. Чтобы не сорвать сроки, если что.

Медленно сцедив воздух, я посмотрел на узкую полоску горизонта.

— Но нас при этом не сняли.

— Нет, — ответил он. — На бумаге всё как было, так и осталось. Для прессы, для телевизионщиков, для всех остальных мы по-прежнему основной экипаж. Но в рабочем порядке начали страховаться.