— Василий Игнатьевич, вопрос допуска решает комиссия, — проговорил полковник, но уже менее уверенно.

Отец выдержал паузу, давая понять, что он ещё не закончил.

— И мы — часть этой комиссии, — твёрдо произнёс он. — Предлагаю оформить запрос на срочную повторную проверку в двух независимых лабораториях. С копией результатов — в мой кабинет и на стол Сергею Павловичу.

Королёв кивнул:

— Поддерживаю. И прошу зафиксировать это решение протоколом. Анатолий Вольфович, подготовьте документ.

Анатолий Вольфович нервно поправил ворот рубашки и впервые за всё это время вмешался в разговор.

— Хочу добавить, что по текущему наблюдению за последние недели в состоянии капитана Громова не выявлено никаких отклонений. Нагрузки переносил штатно. Температурных реакций не было. Жалоб не предъявлял. Думаю, Василий Игнатьевич прав. Не стоит спешить с выводами и принимать поспешных решений. Возможно, это всего лишь ошибка. Такое случается… иногда.

Ну наконец-то хоть кто-то, кроме меня, сказал вслух очевидное. Если бы что-то было, то оно выявилось бы раньше, а не из ниоткуда в последний момент. Особенно когда за нашим здоровьем следят почти ежедневно.

Королёв кивнул и посмотрел на медиков по очереди.

— Значит, решено. К повторной проверке следует приступить немедленно. У нас нет времени на раскачку.

Возражать никто не стал. Да и спорить, кажется, уже было бесполезно. Все прекрасно понимали, что сейчас не стоит вопрос, кто кому верит. И даже не во мне дело. Сейчас важно было сохранить саму миссию и не сорвать график.

Нас попросили выйти и снова подождать.

Мы молча поднялись и вернулись в коридор. Некоторое время никто ничего не говорил. Потом Юрий Алексеевич повернулся ко мне.

— Как ты? — спросил он.

Я провёл ладонью по лицу.

— Нормально. Но если коротко, то мне это очень не нравится.

— Не тебе одному, — отозвался Волынов.

— А если серьёзно, — добавил я, — не верю я, что у меня действительно обнаружили какие-то отклонения от нормы.

Юрий Алексеевич кивнул.

— Я тоже.

— Когда брали кровь в последний раз? — после недолгого раздумья спросил Волынов.

— Позавчера утром. После контрольного блока. До завтрака.

— А кто брал?

— Медсестра из нашей группы. Светленькая с короткой стрижкой… — Я нахмурился, припоминая детали. — Нет, подожди. Брала она, а пробирки потом забрал не наш лаборант. Другой какой-то. Молодой парень. Из новых. Раньше я его не видел.

Юрий Алексеевич посмотрел на меня внимательнее.

— Уверен?

— В том, что видел его впервые, — да. А вот лицо сейчас не вспомню. Тогда и внимания не обратил. И что странно, обычно наши сами забирают образцы. А тут — незнакомец.