На кухне что-то негромко звякнуло. Катя как ни в чём не бывало накрывала завтрак на стол. Если не знать, какой сегодня день, можно было бы подумать, что я просто собираюсь на работу и вечером вернусь обратно.

Именно так вела себя Катя. Она усиленно делала вид, что сегодня обычный день и я вовсе никуда не собираюсь уезжать.

Наверное, ей было так проще переносить волнение. Я понимал, о чём она думает, понимал, что она будет переживать, и от этого мне было тягостно. Но назад повернуть я бы не смог, и она об этом тоже знала.

— Поешь нормально, — сказала она, заметив, как я бездумно вожу по тарелке вилкой.

— Да ем я.

— Угу. Я вижу.

Я хотел было что-то ответить, но в комнате зашуршало, потом донеслось недовольное кряхтение. Димка проснулся.

— Сиди, — сказал я Кате. — Я сам. Всё-таки мы с ним не скоро увидимся.

Димка стоял в кроватке, держась обеими руками за прутья, и смотрел на меня очень серьёзно, будто и в самом деле понимал, что происходит нечто особенное. Увидев меня, он оживился, протянул навстречу руку и издал звук, который у маленьких детей заменяет и приветствие, и приказ немедленно взять их на руки.

Я взял.

Он здорово подрос. Уже совсем не тот крошечный человечек, которого я когда-то боялся лишний раз неловко повернуть. За последние месяцы он вытянулся, окреп, стал живее, упрямее, смотрел на мир более осмысленно.

Вернувшись с ним на кухню, я уселся за стол, а он тут же полез мне за ворот рубашки, потом заинтересовался пуговицей, потом часами. Такая его активность означала, что он хочет играть, но время поджимало, и я не мог при всём желании удовлетворить этот его запрос.

Машина должна была подойти с минуты на минуту, поэтому я встал. Катя тоже поднялась. Ненадолго мы просто стояли и молча смотрели друг другу в глаза. Говорить что-либо в такие минуты у меня всегда плохо получалось. Да и нужно ли это, «говорить»? Всё главное я уже и так давно сказал.

— Ну, — тихо проговорила Катя, забирая у меня Димку. — Пора, наверное.

— Пора, — ответил я.

Я поцеловал её, затем чмокнул Димку в макушку. Подумал и обнял их. С минуту мы постояли так, не двигаясь. Даже Димка притих, поддавшись атмосфере.

Мы вышли в комнату, где я оставил сумку. Катя опустила Димку на пол и снова подошла ко мне, крепко обняла.

Ещё раз поцеловав её, я взял сумку и шагнул в коридор. Но тут за спиной послышался короткий звук — не то смешок, не то вскрик. Я резко обернулся и обомлел.

Димка стоял сам.

Одной рукой он едва касался края стула. Затем он отпустил его и, покачнувшись, шагнул ко мне. Потом ещё раз. Неловко, широко ставя ноги, неуверенно, как и положено маленькому человеку, который только-только начал осваивать такую сложную штуку, как самостоятельная ходьба.