— Связан, — мрачно кивнул Королёв. — Ершов уже отзвонился. Сказал, что уже работают. Мы для них наживкой были.

Отец зло выдохнул и снова взъерошил волосы.

— Ума не приложу, как они сумели всё это провернуть у нас под носом.

— Молчи уж, — отрезал Королёв. — Сейчас не об этом думать надо, а о том, как бы побыстрее всё исправить. Времени на раскачку у нас нет.

И в самом деле, когда авария уже случилась, поздно стоять и возмущаться на тему, как именно её допустили. Сперва нужно спасать ситуацию, а уж потом искать виноватых. Хотя Ершов вроде как этим уже занимается.

— И что делать будете? — спросил я.

Отец посмотрел на Королёва, и тот ответил:

— Сначала надо закончить слив компонентов и удалить остатки из магистралей. Пока инженеры не дадут «добро», к башне никто не подойдёт. Электрику всю, какую смогут, соберут по временной схеме. Потом не только контакты прозвонят, но и весь рабочий цикл прогонят, чтобы убедиться, что башня действительно отходит как положено. Если успеют привести всё в чувство — дадим новый старт. Если нет, привлечём дополнительные силы.

— Военные строители? — спросил я.

Он хмыкнул.

— А кто же ещё, — хмуро ответил он. — Сейчас сюда и тягачи притащат, и стройбат, и весь космодром, если понадобится.

Представив себе эту картину, я даже на секунду забыл про собственную злость. Ночь, степь, поворотная махина башни, тросы, домкраты, стройбатовские тягачи, офицеры, которые орут друг на друга и на солдат, потому что времени нет вообще.

Да уж, будет весело и шумно.

— Надолго старт переносится? — спросил я, отгоняя непрошеную картинку.

— На пятнадцатое, — ответил отец. — Если всё вытянем к утру.

Я кивнул.

Пятнадцатое так пятнадцатое. Всё лучше, чем откат на неделю или на чёрт знает сколько.

И тут я вдруг вспомнил одну вещь, которую хотел сделать ещё до первого старта, но тогда это вылетело из головы из-за предстартовой суеты.

— Отец, — обратился я к нему, — можно будет потом подойти к ракете? Когда её снова выведут в готовность.

Он не сразу понял, о чём я.

— Зачем?

А вот Королёв, похоже, понял сразу. Даже усмехнулся.

— Хочешь написать кое-что важное? — спросил он, и я кивнул.

Сергей Павлович похлопал меня по плечу.

— Устрою, — пообещал он. — Только перчатки не забудь, а то пальцы примёрзнут. Как потом лететь будешь?

Я улыбнулся и пообещал, что обязательно прихвачу перчатки. На этом мы и разошлись.

Ночь, как я и думал, оказалась шумной. Людей поднимали по тревоге. Где-то далеко рычали тягачи. Вокруг то и дело звучали короткие команды. Люди сновали туда-сюда, занимаясь своим делом.