Но если в такой момент резко взять на себя, а руль высоты повреждён или даёт кривой отклик, можно получить срыв потока на крыле. А дальше — штопор. А на той высоте мы просто его не вытянем. Времени не хватит.

— Связь? — коротко спросил Гагарин.

Я нажал передачу.

— Земля, борт… столкновение с воздушной помехой… возврат… проблемы с управлением…

В ответ послышались шипение и рваный обрывок слов.

— Дрянь, — сказал я.

— И чёрт с ней. Сами выйдем, — отрезал Гагарин. Потом добавил уже суше: — Не давай скорости упасть. Опустимся ниже — и сорвёт к чёртовой матери.

Он был прав. Высота таяла быстрее, чем хотелось бы.

— Вижу.

Облака вокруг давили со всех сторон. Снаружи ничего толком не видно.

Связь снова зашипела. Я нажал передачу:

— Земля, борт… — шипение съело половину фразы. — … помеха в воздухе… повреждение… просим возврат.

Ответ пришёл рваный, с помехами, почти неразборчивый. Но я понял главное: нас услышали не полностью, но возвращение приняли.

Я перевёл дыхание и понял, что пальцы уже не просто держат ручку, они буквально в неё вросли.

— Что по хвосту? — спросил я.

— Плохо вижу, — ответил Гагарин после короткой паузы. — Но что-то там болталось. Сейчас вроде ушло. Возможно, кусок подвеса или стропа.

— Значит, не показалось.

— Не показалось.

Самолёт снова дал лёгкий рывок. Уже слабее.

Это хорошо. Всё ещё плохо, но хотя бы хуже не стало.

— Задача одна, — проговорил Гагарин. — Дотянуть и посадить.

— Принял.

— Посадку будем делать длинную. Без выкрутасов. Если что-то по управлению ещё вылезет — уходить не станем, сядем с первого захода.

— Согласен.

Несколько секунд мы молчали, каждый занимаясь своим. Я вёл машину и одновременно с этим прислушивался к ней всем телом. Гагарин сзади контролировал обстановку и высоту.

В просвете между облаками я мельком снова увидел ту дрянь, с которой мы столкнулись. Она уже уходила вниз — смятая, кривая, будто её распотрошило. Шар или оболочка болталась отдельно, а ниже тащился тёмный груз.

— Вижу объект, — услышал я голос Гагарина спустя секунду после того, как сам увидел его. — Уходит вниз. Если повезёт, подберут.

— Хорошо бы, — ответил я.

На самом деле это было бы не просто хорошо. Это было бы чертовски важно. Потому что тогда наше сегодняшнее приключение перестанет быть мутной историей про плохую погоду и превратится в случай, который можно и нужно расследовать.

Но до этого ещё надо было дожить.

Самолёт повёл носом. Я тут же подхватил.

— По тангажу гуляет, — озвучил я.

— Триммируй понемногу. Не сразу.

Я дал поправку. Стало чуть лучше. Совсем чуть-чуть, но в нашей ситуации и это было роскошью.