Но не проскользнул мимо Принцессы. Кравцова ухватила меня за руку, вынудила остановиться. Её тёплые пальцы держали меня крепко, словно зубья капкана.

Я повернул голову. Увидел, что Наташа приосанилась (будто предложила мне «заценить» размер её груди — уже недетский). Дёрнула головой — отбросила со лба чёлку.

— А скажи-ка мне, Ваня, — произнесла Принцесса. — Теперь ты будешь всех наших девочек поздравлять по радио с днём рождения? Или ты поёшь только для избранных?

Она смотрела мне в глаза — эдаким томным взглядом с подволокой. В точности, как во время нашего с ней первого танца — тогда, перед Новым годом. Мы с ней кружили под музыку; Кравцова поглаживала ладонями мои плечи, прикасалась к моей груди спрятанными под нарядное платье плотными чашечками бюстгальтера — я сжимал в руках её талию, тонул в её карих глазах. Вспомнил, что в девятом классе часто видел в своих снах этот наш предновогодний танец и Наташин взгляд. Но сейчас меня глаза Принцессы не заинтересовали. А вот на натянувшуюся у неё на груди ткань платья я взглянул. Невольно покачал головой и усмехнулся. Перед моим мысленным взором промелькнула фигура молодой математички. Я подумал: замужем ли эта симпатичная учительница; прикинул, явится ли она на октябрьский концерт.

— Твой день рождения в июне, Кравцова, — сказал я. — Если я не ошибаюсь: одиннадцатого числа. А это очень и очень нескоро. Так что пока рано загадывать и планировать.

Я пожал плечами и мысленно добавил: «Меня в июне не будет в этом городе. Экзамены сдам уже в Первомайске. А ты ещё доживи до своего семнадцатилетия, деточка».

Высвободил руку из захвата девичьих пальцев. Поправил на фартуке Принцессы комсомольский значок. Подумал: «В девятом классе я бы месяц не мыл локоть после её прикосновения».

По-приятельски тронул Наташу за плечо и сказал:

— Но ты не расстраивайся, Кравцова. Какой у нас ближайший праздник? Седьмое ноября? Верно? Я тебя в честь него поцелую. В щёку. Если хорошо попросишь, конечно.

Не поинтересовался реакцией Принцессы — прошёл к своему столу. Взгромоздил на парту дипломат, вынул из него тетрадь и пластмассовый пенал. Выглянул за окно. Полюбовался на яркую жёлто-зелёную листву берёз и на маленькие, словно игрушечные ели (высаженные около школы в год проведения в СССР летних Олимпийских игр). Взглянул на почти безоблачное небо — заметил пролетавший над городом лебединый клин. Отметил, что ветер почти стих (он едва заметно раскачивал сухие кусты иван-чая). Яркий солнечный свет бликами отражался от оконных стёкол соседнего учебного корпуса, заставил меня зажмурить глаза. Погода будто уговаривала меня покинуть душное и мрачное помещение — отправиться на прогулку. Я поправил очки, тихо вздохнул. Краем глаза заметил движение рядом с собой, повернул голову.