Алина Волкова уже уселась на своё место. Девица вынула из сумки учебник и тетрадь, примостила рядом с ними на столе пенал с изображением олимпийского мишки. На меня она не смотрела — как и обычно, когда готовилась к уроку. Выглядела Алина серьёзной и собранной, словно настроенной на важную и ответственную работу. Её будничная причёска меня нисколько не удивила: знал, что сегодня Волкова явится на учёбу, будто в обычный день. Не заметил на лице девчонки следы косметики. Не уловил и запах духов — мне лишь почудилось, что от одежды соседки по парте сейчас пахло табачным дымом. Алина убрала под парту сумку, поправила манжеты на платье, ладонями разгладила на своей груди фартук (не увидел на нём значок с профилем Ленина). Я развернулся к ней вполоборота и, не таясь, рассматривал веснушки на её лице.

Волкова на пару секунд застыла (будто задумалась) и посмотрела на меня.

Мне почудилось, что её голубые глаза блеснули сейчас не так «холодно», как обычно.

— Спасибо за поздравления, — сказала Алина.

Я пожал плечами.

Ответил:

— Пожалуйста.

Волкова прижала к столешнице ладони, растопырила пальцы и взглянула на свои не окрашенные лаком, но аккуратно остриженные ногти. Склонила голову — изменила угол обзора. Усмехнулась.

— Вот только ты ошибся, Крылов, — сказала она. — Мне сегодня исполнилось не шестнадцать, а восемнадцать лет.

Мой вопрос заглушило громкое дребезжание школьного звонка.

В кабинет вошла учительницы физики — торопливо прошагала к своему столу.

Ученики десятого «А» класса поприветствовали её: неохотно поднялись со своих мест.

* * *

Сегодня на уроках я почти не слушал учителей — наблюдал за соседкой по парте. Будто не мог на неё насмотреться (эту причину моего необычного поведения после урока математики озвучили сидевшие позади нас одноклассники). Но я не рассматривал девичьи бёдра или колени. А искал в действиях, словах и взглядах Волковой признаки «неправильного» поведения. Ещё утром воскресил в своей памяти несколько прочитанных на эту тему в интернете статей: изучал их, когда заподозрил «странности» при общении с младшим сыном. Составил дюжину заготовок в виде наводящих вопросов; отметил в уме, какие именно признаки должен отыскать. Вот только ни тогда (в случае с сыном), ни сейчас я не заметил у своих поднадзорных указанного в статьях эмоционального состояния.

Алина на уроках не проявила ни чувства изоляции, ни беспомощности. Я несколько раз выводил её на разговор — не заметил в её ответах ни эмоциональных оттенков безнадёжности, ни намёков на чувство собственной незначимости (стыда, сниженной самооценки, ощущения некомпетентности). Не походила она на обладательницу депрессии или на владелицу маниакально-депрессивного психоза. Волкова не посматривала томным взглядом на кого-либо из одноклассников (даже на Васю Громова, в которого была влюблена каждая вторая девчонка из нашего класса). Она буднично составляла на уроках конспекты, намекая на подготовку к грядущим контрольным и экзаменам. Не бросала рассеянных взглядов за окно. И уж тем более ни на что мне не жаловалась. Но отвечала мне неохотно и часто односложно.