Я окинул Сергееву взглядом. Умилённо улыбнулся, пробежавшись глазами по её стройным ножкам. Одобрительно кивнул головой, увидев тонкую талию девушки. Поднял взгляд дальше — признал, что Лидочка уже похожа на женщину. Поправил соскользнувшие к кончику носа очки. Вздохнул — разочаровано. Отметил, что уже вполне созревшие женские прелести одноклассницы не будоражили мне кровь. Хотя я и понимал, что они — уже «вполне себе о-го-го», как выражался мой коллега по работе. Но вызывали они у меня лишь одобрение — как у непризнанного художника. И пробуждали во мне едва ли ни отеческую гордость: вон какие у нас красавицы растут! Но эротические фантазии, при виде нежной кожи Лидочки, в моём воображении не появились. Причём, меня этот факт совсем не расстроил — он будто подтвердил, что я не болен.

— Конечно пойду, Лидочка, — ответил я. — Как же вы… без меня.

— И гитару возьмёшь? — поинтересовалась Сергеева.

«Нашла дурака», — про себя сказал я.

— А вот гитару не возьму.

Лидочка обижено скривила губы.

— Гитара есть у Лёни Свечина, — подсказал я.

Мысленно добавил: «Пусть он с ней по болотам бродит».

А вслух сказал:

— Но если будет гитара — я обязательно для тебя сыграю. В воскресенье. На берегу озера. Около костра. И спою.

— Правда⁈

Сергеева улыбнулась.

— Обещаю.

«Жаль, что с нами в поход не пойдёт математичка», — подумал я.

* * *

Вышел из школы, попрощался с Лидочкой, проводил её взглядом.

По уже сложившейся за эти три дня «второй молодости» традиции взглянул на красное знамя, что развевалось на флагштоке (вновь усилился ветер). Вновь прочёл «Слава КПСС!». Шагнул в сторону — пропустил шумную ватагу пионеров. Протёр носовым платком линзы очков. Зажмурился и вдохнул запахи осеннего леса — от дверей школы до ближайшего клочка карельской тайги мне оставалось идти не больше трёх десятков шагов. Подумал о том, что сегодня замечательная погода — идеальная для того, чтобы прогуляться по городу и своими глазами взглянуть на вновь воскресшую советскую действительность. Ведь я пока кроме своего дома и двора посмотрел в этом снова наступившем тысяча девятьсот восемьдесят первом году лишь деревья за окном, да первую общеобразовательную школу.

Я посмотрел на деревянные ворота. Но не на те, через которые вошёл утром. Взглянул туда, где ровная заасфальтированная дорога вела в направлении центра города.

Вздохнул.

Пробормотал:

— Не сегодня.

Память мне подсказала, что через четверть часа в мою дверь позвонит Лена Кукушкина — девица явится за белым котёнком.

* * *

Соседка пришла чётко по расписанию.

Вот только в «этот раз» Кукушкина не улыбалась — по её щекам скользили крупные слёзы. В руках она не держала «подарок для котёнка». А плечи девочки едва заметно вздрагивали.