«А что вообще произошло? Почему меня опять вышибло из 1979 года?»

«Как раз в этот момент я занимаюсь анализом открытых и закрытых архивов СЕТи — Советской Единой Телекоммуникационной Сети, — сообщила Лана. — Анализ еще не закончен, но кое-какими данными я могу поделиться прямо сейчас…»

«Давай быстрее! — поторопил я сеть. —Судя по названию Интернета — СЕТи, Советский Союз всё еще существует?»

«Существует, но это совершенно другое государство, нежели в 'ветви Бета, — сообщила Лана. —И точкой бифуркации на этот раз является ваш последний разговор с Брежневым».

В моем поле зрения, прямо на сетчатке, побежали строчки — исторические даты и события, которые Лана дублировала своим очаровательным голосом. Я судорожно сглотнул, чувствуя, как холодный пот проступает на спине — такого итога своей деятельности я никак не ожидал.

Январь-февраль 1980 года. Реализован сценарий «Тихий переворот». Л. И. Брежнев изолирован в закрытом санатории под предлогом «тяжелейшего нервного срыва и отравления экспериментальным психотропным ядом». Академик Чазов отстранен от должности и помещен под домашний арест. К власти пришел «Комитет по чрезвычайному положению» во главе с Ю. В. Андроповым и Д. Ф. Устиновым'.

«Но я же предупреждал… А моя тетрадь?» — мысленно выкрикнул я.

«Именно эту тетрадь заговорщики и использовали, — холодно парировала Лана. —Она была изъята, а её содержимое трактовано с точностью до наоборот. В протоколах КЧП указано — цитата: „Империалисты знают, что мы слабы из-за болезни вождя. Эта тетрадь — очередная диверсия, с целью дискредитировать нашу великую страну и наш социалистический строй…“. Вместо ограниченного контингента в декабре 1979 года началось полномасштабное вторжение с применением тактического ядерного оружия. В 1981 году произошел прямой вооруженный инцидент на границе с Пакистаном — холодная война перешла в горячую фазу».

Я подошел к единственному окну в палате. Оно было забрано толстой решеткой, а стекло крест-накрест заклеено армированным скотчем. Я отдернул грязную занавеску и замер, поражённый увиденным — за окном не было солнечной Москвы, которую я помнил по «ветви Бета».

Небо было затянуто плотным желто-серым смогом промышленных выбросов бесконечных заводских труб. Вдали, за силуэтами полуразрушенных сталинских высоток, виднелись очертания бетонных дотов и зенитных комплексов. Похоже, что война здесь идёт уже не первый год.

«СССР не распался в 1991 году, — продолжила Лана, словно читая мои мысли,— но страна „мутировала“. Экономика на 100% была переведена на военные рельсы. Любые попытки либерализации подавлялись как „предательство в условиях войны“. СССР превратился в гипермилитаризированную и параноидальную военную диктатуру, которой противостоит практически весь мир».