[1] Именно в Ореанде находилась любимая государственная дача № 1 Леонида Ильича — «Глициния», где он проводил много времени. На этой даче Брежнев принимал лидеров других стран. Здесь велись важные международные переговоры.
Особый бассейн: Специально для Брежнева на даче построили крытый бассейн с подогреваемой морской водой. Он позволял генсеку плавать даже в холодное время года.
[2] Мужское имя «Витя» стало домашним, семейным прозвищем супруги Брежнева, которое образовалось как сокращение от имени Виктория.
[3] Термин ППЖ во время Великой Отечественной войны расшифровывался как «Походно-полевая жена».
Глава 22
Звонок от Яковлева раздался часов в семь вечера.
— Родион, срочно ко мне, — голос Эдуарда Николаевича был на удивление бодрым, невзирая на давно закончившийся рабочий день. Похоже, всего лишь одна процедура «Лазаря» основательно поправила здоровье Яковлеву. — Парни уже у дверей лаборатории…
— Понял, товарищ генерал-майор, — ответил я, — сейчас буду.
Осадное положение в лаборатории снять так и не удалось, но никаких происшествий за прошедшую неделю не было. Никто больше не пытался меня убить. Но крысу вычислить так и не удалось — вражеский агент затаился и больше не отсвечивал. Я не сомневался, что он еще себя проявит.
Вопрос был только в одном: когда это произойдёт? Вот только вечно сидеть под охраной мы не могли. Парни уже начали потихоньку ныть и роптать, и я их отлично понимал. Только Эраст Ипполитович стойко переносил вынужденное заточение в лаборатории.
Ну, так ему и не привыкать — он уже, наверное, и не помнил, каково это — быть совершенно свободным. Мало того, он был просто счастлив вновь погрузиться с головой в любимую работу. И не будет забывать, что он, ко всему тому же, основательно помолодел. И только один этот факт заставлял забыть обо всех других проблемах.
Парни — Артём и Николай — действительно уже ждали меня возле дверей лаборатории. Яковлев не желал пускать дела на самотёк. Не знаю, как он договорился с Красильниковым, но его опера у нас в НИИ буквально дневали и ночевали.
Через пять минут после звонка начальства я уже сидел в его кабинете.
Яковлев не стал ходить вокруг да около, он закурил, выпустил дым в потолок и, прищурившись, произнес:
— Леонид Ильич завтра вылетает в Крым. В свою любимую «Глицинию» в Ореанде. И он лично, слышишь, лично, изъявил желание, чтобы ты с ним там «плотно поработал». Он до сих пор пребывает в шоке от «Лазаря». Как, впрочем, и я сам…
Я задумался: Крым, полностью изолированная территория, море, сосны и полная оторванность от московской суеты — это идеальный полигон для продолжения курса реабилитации. С другой — там любая ошибка или диверсия могут стать фатальными.