— Николай, — строго спросил Яковлев, подойдя к «Волге», — а где остальные машины? Почему гараж пустой?
Николай высунулся из окна и недоумённо развёл руками:
— Не могу знать, товарищ генерал-майор. Да, странная штука… Как-то разом все на выездах. Обычно, хоть одна машина, да остаётся, а сегодня — вот так. Будем выезжать, Эдуард Николаевич?
— Да, Коля, поехали! — распорядился Яковлев, занимая кресло рядом с водителем.
Я уже занёс ногу над порогом, когда заметил мокрое пятно под передним колесом.
— Николай, — окликнул я водителя, — глянь, чего тут у тебя?
Николай вышел из машины и наклонился к переднему колесу. Помочив пальцы в пролитой жидкости, он потер их между собой, затем понюхал, даже попробовал «на язык», а потом вдруг резко выпрямился. Лицо у него стало белым как полотно. Он резко заскочил в салон и дернул запорный тросик. Выскочив, он поднял крышку капота и погрузился во внутренности «Волги».
— Товарищ генерал-майор… Тут… такое дело… — Голос водителя дрогнул.
— Что ещё? — нервно спросил Яковлев, вышедший следом за нами.
— Это тормозная жидкость, — прошептал Николай, показывая на асфальт под машиной, где растеклось тёмное маслянистое пятно. — Кто-то тормозной шланг перерезал…
[1] Выражение «горят мартеновские печи» означает непрерывный производственный процесс, так как печи стараются не гасить, чтобы не испортить огнеупорную кладку.
[2] Фраза «А ты налей и отойди» — это знаменитая цитата из рекламы сока «Моя семья» начала 2000-х годов. Её произнесла маленькая девочка в ответ на фразу отца «Деточка, ты же лопнешь!». Ролик стал невероятно популярен, а фраза ушла в народ как крылатая.
Глава 11
— Как перерезал? — голос Яковлева мгновенно стал ледяным. Он смотрел на тёмное маслянистое пятно под передним колесом «Волги», как на врага народа. — Кто перерезал⁈
— Н-не-е з-н-н-наю… — Водитель, бледный как мел, замотал головой, указывая на обрезок тормозного шланга. — Т-то-оварищ генерал-майор… Его явно ножом отхватили и всю жидкость выпустили. Если бы не заметили… да на скорости… каюк всем, — свистящим шёпотом произнёс Николай.
— А ты куда смотрел, твою……………… — Яковлев так заковыристо выругался, что у Николая дрогнули руки. Честно говоря, я еще ни разу не слышал, как Эдуард Николаевич матерится.
— Так я смотрел… товарищ генерал-майор… — заикаясь от волнения и испуга, затараторил Николай. — И вчера… вечером… и сегодня прямо перед выездом — всё отлично было! И не отлучался я никуда, поверьте, товарищ генерал-май…
— А шланг, выходит, сам себя перерезал? — рявкнул Яковлев, что у меня заложило ухо, которым я был к нему повернут.