Я облегчённо выдохнул — всё шло как надо. Мы всё-таки сделали это! Даже лучше, чем я ожидал. Эффект от первой процедуры оказался довольно продолжительным, и не свалился в рецидив, учитывая начальное состояние генсека перед процедурой.
— Это моя работа, Владимир Тимофеевич…
— Ну, не скажите, — хмыкнул Медведев, — это просто чудо! Недаром Леонид Ильич зовёт вас Кудесником. Я вам хочу помочь… Но это строго между нами — Чазов и его «кремлёвка» в полном шоке. Вида он пока не показывает — не может найти этому преображению Леонида Ильича медицинского объяснения. Но долго он молчать не сможет — уже и до всех остальных стариков в Политбюро начинает доходить, что наш «дорогой Леонид Ильич», — очень похоже пародируя своего шефа до лечения, произнёс его голосом Медведев, — уже не тот. А это может быть опасно для вас, Родион Константинович: есть товарищи, которые будут не слишком рады подобным изменениям.
Проехав несколько постов охраны, Медведев припарковал машину у массивных кованых ворот государственной дачи «Глициния».
— Поэтому, товарищ майор, — продолжил Медведев, глуша двигатель и поворачиваясь ко мне, — будьте предельно осторожны. На вас ведь уже покушались, не так ли? В тот раз вам повезло, но…
— Я вас услышал, Владимир Тимофеевич. Спасибо за предупреждение — буду предельно осторожен.
[1] Капра́з — популярное в военном флоте сокращение от «капитан первого ранга». Это старшее офицерское звание, соответствующее «полковнику» в сухопутных войсках, а также сам человек, носящий этот чин.
Эпилог
Мы прошли через несколько постов охраны и, наконец, оказались внутри просторного, залитого светом кабинета с большими окнами, выходившими прямо на песочный пляж. Сквозь распахнутые створки в кабинет доносились крики чаек, мерный ленивый шум прибоя и терпкий солёный запах самого моря.
Леонид Ильич сидел в глубоком кожаном кресле у низкого журнального столика. На нём был всё тот же синий спортивный костюм, словно мы и не расставались с Леонидом Ильичом. Выглядел генсек на все сто, если учитывать, в каком состоянии я наблюдал его в прошлый раз.
Хоть мы и старались, чтобы внешне он не изменился после нашей процедуры, выглядел Ильич весьма бодрым и немного помолодевшим. Организму-то не прикажешь сохранять хреновый внешний вид, если его дела потихоньку пошли на поправку. Так что вся наша конспирация, как мы ни старались, пошла к чертям собачьим.
— Ага! — заметив меня, приветливо воскликнул Брежнев, не поленившись подняться навстречу. Я сразу отметил, как к лучшему изменились его движения, да и вообще все моторные реакции тела. — Вот и наш кудесник пожаловал! — Брежнев крепко пожал мне руку, потом обнял за плечи и подвел к большому столу, на котором стоял чайный сервиз. — Проходи, Родион, проходи дорогой. Чай будешь? Или сразу за дело?