Глава 3
Боль разбудила меня раньше утреннего обхода. Она не пришла внезапно, а нарастала медленно, словно пробуя меня на вкус. Сначала появилось тупое давление в груди, будто мои рёбра стянули слишком узким металлическим обручем, да таким, что не продохнуть.
Затем прострел в левом предплечье — тяжёлый, ноющий импульс, идущий от загипсованной руки прямо в мозг. Голова тоже разболелась, но уже не так критично, как три дня назад, когда я очнулся в этой самой палате после комы. Я открыл глаза, заметив в нижнем правом углу привычно мерцающие мягким зелёным светом цифры интерфейса: 07:14, 16.09.1979.
«Доброе утро, Владимир! — раздался чарующий голос Ланы в моей голове.— Фаза ночной регенерации завершена. Эффективность восстановления костной ткани за ночь: 2%».
«Всего два процента? Я думал, что ты сможешь лучше, быстрее… И еще сделай что-нибудь с головной болью», - попросил я, поморщившись.
«Я уже работаю над этим, — мгновенно отреагировала Лана.— Головная боль вызвана остаточным отёком тканей после черепно-мозговой травмы и спазмом сосудов. Я временно блокирую передачу болевых сигналов в таламусе [1] и нормализую кровообращение в области шеи и затылка».
Я почувствовал, как внутри черепа словно кто-то выключил назойливый гул. Напряжение в висках отступило, уступая место приятному, прохладному онемению. Будто кто-то приложил к раскалённому лбу холодный компресс, только изнутри.
«Это не навсегда, — предупредила нейросеть. —Полная блокировка мешает диагностике и дальнейшему восстановлению после черепно-мозговой травмы. На данный момент уровень боли снижен до 2 из 10».
«Спасибо, родная! — мысленно „выдохнул“ я.— Иногда забываю, насколько ты у меня продвинутая».
«Я многофункциональный интерфейс, Владимир. И помните: любое вмешательство в биологические процессы вашего организма, в том числе и обезболивание, требует ресурсов. Энергию мне приходится брать из ваших жировых запасов. Так что позавтракайте как можно плотнее».
Гул в ушах окончательно стих. Осталась лишь тяжесть в затылке, но она уже не давила, не требовала внимания. Я облегчённо вздохнул. Боль имелась, но теперь она была лишь «фоном», почти не влияющим на ясность сознания.
«Что касаемо 2% восстановления костной ткани… Для одной ночи — это очень хороший результат. В обычных условиях, — продолжила нейросеть, и её голос приобрёл лекторский оттенок, — сейчас вы бы находились в завершающей стадии воспаления. Первые семь дней костная мозоль не растёт вообще. Ноль процентов. Организм лишь убирает обломки и готовит фундамент».
Я мысленно присвистнул, действительно отличный результат! После аварии еще и недели не прошло.