— К-хм, — вновь кашлянул Брежнев, но лишь по привычке. — Политбюро решит, что меня… к-хм… подменили. Западные СМИ поднимут вой, а наши враги, которые и так плетут интриги, получат идеальный повод для дестабилизации ситуации в стране. — Тут же дал полный расклад Брежнев.
— Именно так, Леонид Ильич, — подтвердил Яковлев. — Нужно подготовить почву для грядущих изменений. А потом… можно будет расширять протокол.
Брежнев откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. В комнате пахло липовым мёдом, хвоей и крепким чаем. За окном тихо шумели сосны.
— Хорошо! — произнёс Брежнев. — Мне действительно нужно понять, что со всем этим делать. И ещё, — Брежнев перевёл взгляд на Яковлева. — Эдуард Николаевич, ты отвечаешь за безопасность изобретения. Если что-то утечёт раньше времени… ты знаешь, что будет. И я слышал от Андропова, что у вас там что-то произошло? Какая-то погоня и перестрелка? Юра был весьма недоволен…
— Да, было, товарищ Генеральный секретарь, — отчеканил генерал-майор. — Кто-то очень не хочет, чтобы вы возвратились к активной деятельности и пытается ставить нам палки в колёса. Но мы справимся, Леонид Ильич!
— Добро! — Вновь кивнул генсек. — Докладывайте мне обо всём! Связь будете держать с Володей.
Через полчаса мы уселись в машину и отправились обратно в Москву. Что ж, первый шаг сделан. Недаром же я увидел «эхо» возможного будущего. Новая ветвь реальности наконец-то сформировалась и проявила себя. Оставалось только зафиксировать это изменение.
[1] Так сам Брежнев называл наших заграничных «друзей».
[2] Индира Ганди — индийский политический и государственный деятель. Премьер-министр Индии (1966–1977, 1980–1984).
[3] В 1979 Ганди находилась в жесткой политической оппозиции и не занимала государственных постов в своей стране.
Глава 21
Дверь дачного дома в «Заречье-6» закрылась за академиком Чазовым с мягким, едва слышным щелчком. Прохладный осенний воздух, густо пропитанный запахом прелой листвы и сосновой смолы, остался позади. Но в уютной бревенчатой избушке Леонида Ильича пахло еще приятнее — свежесваренным кофе и яичницей с салом — любимым завтраком пожилого генсека.
Чазов, как личный лечащий врач руководителя страны, как мог боролся с этой привычкой. Кофеин вызывал спазм сосудов, повышал артериальное давление, учащал сердцебиение — всё то, что для мужчины, перевалившего за семидесятилетний рубеж, отягощенного гипертонией и атеросклерозом, было прямым путём к инсульту или инфаркту.
Особенно опасно было пить кофе натощак — кислотность желудочного сока возрастала, а на фоне постоянного приёма седативных препаратов, которые и так раздражали слизистую, это неминуемо грозило гастритом и язвой. Но от кофе Брежнев отказываться категорически не хотел. Мало того, зачастую он растворял в нём еще и таблетки с порошками.