— Это лишь первый цикл, Леонид Ильич, — ответил я, аккуратно сворачивая провода электродов. — Ваш организм только начал перестраиваться. Эффект будет накапливаться постепенно — без резких скачков. Можно было бы и ускорить — у нас есть положительный опыт, — произнёс я, подразумевая Разуваева.

— Нет, — мотнул головой Леонид Ильич, — действуем осторожно, чтобы не привлечь внимания моих врачей, ни… иных заинтересованных лиц. Это — главное условие. А дальше… посмотрим. Связь будем держать через Владимира Тимофеевича — он будет сообщать тебе, когда можно приехать. И помните: никаких посторонних!

— Так точно, Леонид Ильич, — ответил я, застёгивая латунные защёлки чемоданчика.

Медведев шагнул вперёд, явно желая помочь генсеку надеть спортивный костюм. Но Леонид Ильич мягко отстранил верного телохранителя:

— Не надо, Володя, я сам!

Он уверенно натянул на себя белую хлопковую майку, затем ловко, без единого дрожащего движения, застегнул молнию спортивной куртки. Брежнев довольно бодро поднялся с дивана, даже не прибегая к помощи Медведева.

— К-хм… — выдохнул он изумлённо, чуть наклоняясь из стороны в сторону, и пожимая плечами. — Что у тебя в этом аппарате? Живая вода?

— Почти угадали, Леонид Ильич, — ответил я, улыбаясь. Протокол «Лазарь-Н» оправдал все наши надежды. — И это только самое начало! И еще, Леонид Ильич, — произнёс я, — это важно! — заострил я внимание вождя на следующем аспекте. — Не принимайте больше никаких препаратов. Гарантирую — они вам сейчас совершенно не понадобятся. Но если так важно для конспирации — сделайте вид, что выпили. Единственное, что с инъекциями так не пройдёт…

— К-хм… — задумался Леонид Ильич. — Я что-нибудь с этим придумаю. А сейчас не выпить ли нам чаю, друзья?

— С удовольствием! — произнёс я.

— А Эдуард Николаевич, думаю, тоже не откажется?

— Конечно, Леонид Ильич! — кивнул Яковлев. — Зная, какой у вас чай — трудно отказаться.

Владимир Тимофеевич бесшумно вышел в коридор. Через несколько минут он вернулся с массивным деревянным подносом, на котором стоял большой фарфоровый чайник, гранёные стаканы в серебряных подстаканниках, небольшая фарфоровая вазочка с липовым мёдом и пышная выпечка в плетёной корзинке.

Я где-то читал, что в дореволюционной России и в СССР считалось, что пить чай из изящного фарфора — это чисто женская прерогатива, в то время как мужчины пили чай исключительно из стаканов в подстаканниках. Похоже, Брежнев, как выходец из рабочей семьи, строго придерживался этого консервативного бытового стиля.

— Угощайтесь, товарищи! — коротко произнёс Медведев, расставляя приборы на резном журнальном столике.