Я допил остывший кофе, когда план на сегодня окончательно оформился. Сначала я зайду к Яковлеву. Обсудим поиски магнитной ленты, новую «бытовку» и встречу с Брежневым. А заодно я попрошу вызвать Ивана Поликарпыча. Скажу, что память после аварии восстановилась фрагментарно, но детали лица, умыкнувшего «мою прелесть», я вспомнил чётко. Одним словом — вперёд и с песней!
[1] Визуальная (зрительная) память человека хранится не в одной точке, а распределена по разным отделам головного мозга: кратковременные образы обрабатываются в гиппокампе, а долговременные — в коре больших полушарий. Основную роль играет затылочная доля (обработка зрительной информации) и височные доли (распознавание образов).
[2] В 1979 году магнитная лента в катушках (бобинах) была преимущественно следующих цветов:
— Коричневый (различных оттенков — от светло-коричневого до темно-коричневого): Это был стандартный цвет для большинства типов лент.
— Темно-серый или почти черный: Ленты с улучшенными характеристиками (более современные типы оксидов) часто имели более темный, почти черный цвет.
Глава 6
План, окончательно сформировавшийся в голове, требовал немедленных действий. Я отставил в сторону пустой стакан, перетащил своё тело в коляску и покатился к выходу из бытовки. Аромат того «изумительного кофе», который так озадачил меня утром, всё ещё витал в воздухе.
Эраст Ипполитович, видимо, действительно знал толк в приготовлении напитка, или же кофе в лаборатории был отменного качества — не знаю. Но сейчас не время гадать. Впереди был серьёзный разговор с Яковлевым, и от его исхода зависело многое.
Я выехал из бытовки и остановился у входа. Боль в рёбрах стала фоновой и пока терпимой. Цифры интерфейса в правом нижнем углу зрения мерно отсчитывали время: «07:15, 17.09.1979». Пока Лева и Миша отсутствовали, Эраст Ипполитович, не терял времени даром — возился у стойки с аппаратурой, что-то бормоча себе под нос. Сегодня старый профессор казался мне помолодевшим, сбросившим с плеч целый десяток лет.
Дверь лаборатории скрипнула, нарушая монотонный гул трансформаторов. Сначала в проёме появилась взъерошенная каштановая шевелюра, затем худощавая фигура в мятом пиджаке. Лева Дынников. Он вошёл быстро, почти вбежал, сжимая в руках объёмный портфель и бумажный свёрток. По лаборатории поплыл непередаваемый запах свежей выпечки.
— Здравствуйте, товарищи! — выдохнул он, проходя внутрь и ставя пакет на ближайший стол. — Эраст Ипполитович!
— И вам не хворать, Лев Семёнович! — Старик оторвался от приборов и чопорно поклонился, приветствуя Дынникова.