Медведев, сидевший за рулём, нарушил тишину минут через десять пути, не отрывая при этом внимательного и настороженного взгляда от сложной дороги. Он лишь временами поглядывал на меня в зеркало заднего вида, встречаясь со мной глазами.

— Знаете, Родион Константинович, — начал он, отрывая меня от созерцания южных прелестей природы, — я охраняю Леонида Ильича вот уже больше десяти лет. Я видел его… разным… И, откровенно говоря, после вашей первой процедуры совершенно не предполагал подобных результатов…

Я промолчал, давая ему выговориться. Было видно, что это — наболевшая тема. Насколько я помнил из информации будущего, отношения Владимира Тимофеевича и Брежнева были настолько близкими и доверительными, что личный телохранитель генсека превратился чуть ли не в еще одного члена его семьи.

— Но то, что произошло потом… — Я чувствовал, что в этот момент Медведев говорит со мной максимально откровенно. — Он впервые за последние годы отказался от своих таблеток, которые его губили.

— Я рад, что моя терапия помогла Леониду Ильичу…

— Вы даже не представляете, какие это перемены! — продолжил Владимир Тимофеевич, и в его голосе прозвучали искренние теплые нотки. — Я вижу его каждый день, каждую минуту… Эти изменения просто поразительны!

Медведев сделал небольшую паузу, словно подбирая слова, чтобы точнее описать произошедшее чудо.

— Он словно помолодел — намного лучше выглядит. Дрожь в руках исчезла. Он перестал шаркать ногами, и осанка выпрямилась. Он даже по утрам начал делать физзарядку!

Я внимательно слушал, кивая в такт его словам. Это было именно то, на что мы и рассчитывали, запуская протокол «Лазарь-Н».

— Но еще важнее… Это изменения в его… — Медведев неожиданно замялся, не зная, как поточнее сформулировать то, что он хотел мне сказать. — В его уме, — наконец выговорил он. — Нет, не то…

— А! — Я наконец понял, что он хотел до меня донести. — Это называется когнитивные способности: внимание, память, мышление и речь. Это вы имели в виду, Владимир Тимофеевич?

— Точно! — обрадовано воскликнул Медведев. — Леонид Ильич перестал засыпать за рабочим столом или во время долгих докладов. Сам снова начал вникать в суть государственных проблем, задавать конкретные вопросы и принимать решения быстро и твердо, а не кивать безучастно всему, что ему подсовывают. Его речь стала намного лучше. А еще он снова шутит по-настоящему!

Машина плавно вписалась в очередной поворот, а через сотню метров съехала с трассы на какую-то второстепенную дорогу.

— Леонид Ильич наконец-то выгнал из своего окружения эту чертову медсестру с её «успокоительными» и почти наладил разваливающиеся отношения с семьёй, — голос Медведева стал тише, но тверже. — Он снова стал тем Леонидом Ильичом, которого я знал пятнадцать лет назад — сильным, волевым и, что самое главное, по-настоящему живым! Спасибо вам, Родион Константинович!