— Что именно?

— Теперь ты перешел дорогу Харлоу. — Дакетт оттолкнулся от косяка. — До сегодняшнего дня ты для них был докучливым чужаком с блокнотом. С этим можно жить. А вот с человеком, который вскрыл их цех и сфотографировал каждую канистру, жить куда неуютнее. — Он кивнул на дверь, за которой стыла серая заправка. — Так что работай усердно.

Я так и сделал. Спорить с Дакеттом, этот человек ошибался в чем угодно, кроме одного, он безошибочно знал, с какой стороны в Озарке прилетает беда. И, судя по всему, она уже разворачивалась к нам лицом.

Ордер на арест Билли Харлоу судья Аллертон подписал на следующий день после обыска в гараже. Все время ушло не из-за его упрямства, наоборот, старик как раз рвался в бой, а из-за лаборатории.

Пробы из канистр свозили в Канзас-Сити, оттуда телетайпом пришло заключение. Серная кислота технической чистоты, концентрация около семидесяти процентов, а бурый осадок на дне — смесь того же дизеля с красителем «Ред 26», в точности как в бункере на Тупике 34 и в порах кожи покойного инженера.

Химия связала гараж, бункер и тело в одну аккуратную цепочку, разорвать ее не взялся бы никакой адвокат, хоть деревенский, хоть из Канзас-Сити.

Обвинений в ордере стояло два, и второе куда значительнее первого. Хищение федерального имущества и уклонение от налога на топливо это, в конце концов, бумаги, штрафы и несколько лет казенного дома.

А вот соучастие в убийстве Рэя Сиверса, того самого инженера, кого утопили в чане с неочищенным дизелем за то, что вздумал шантажировать Харлоу и скопировать перфокарты как страховку, это уже совсем другой случай.

За такое в штате Миссури садятся не на годы, а навсегда, и Билли Харлоу, при всем его хваленом гоноре, не мог этого не понимать.

Дакетт в то утро уехал в округ Кристиан по старому делу об угоне скота. Коровы пропадали еще с осени, и окружной прокурор наконец зашевелился, потребовав от бюро агента на выездную проверку клейм.

Дело тухлое и медленное, как раз такое, что Дакетт презирал всей душой. Он взялся за него с мрачной обреченностью человека, привыкшего к тому, что лучшее всегда достается кому-то другому. Уезжая, он задержался у двери и сказал, натягивая перчатки:

— Помни, что я тебе говорил про Билли. Рой бы сейчас сел, сложил руки и стал ждать адвоката, умный человек так и делает. А Билли шахмат не знает. Загонишь его в угол, он не сдастся, он рванет. Дождись маршала, не бери его вдвоем с одним конвойным. И уж тем более не в одиночку.

Совет звучал здраво, я честно намеревался ему последовать. Беда в том, что маршала тем же утром вызвали в суд по другому делу.