Такие ставят на нефтебазах гнать топливо из емкости в емкость, а вовсе не в деревенском гараже, где красят бамперы и меняют колодки. Рядом свернутыми змеями лежали армированные шланги высокого давления в добрых три дюйма толщиной, точь-в-точь как обрубленные шланги в бункере, только эти никто обрубить не успел.

Дакетт коротко присвистнул и без всякого веселья.

— Промывка баков, — сказал он. — Ну надо же. И правда моют. Насосом с нефтебазы.

Но лучший сюрприз ждал нас у самой стены. Там, кое-как задвинутый под нижнюю полку, стоял ряд металлических канистр, тяжелых, темных, с завинченными горловинами и вытравленной прямо в металле маркировкой.

Я присел на корточки, натянул резиновые перчатки из полевого набора и осторожно отвернул крышку на одной. Внутри плескалось на дне немного маслянистой бурой жидкости, остатки, не успели вылить. Резкий, удушливый дух сразу ударил в нос.

Я не стал совать туда лицо. Вместо этого капнул из пипетки капельку жидкости на полоску индикаторной бумаги из набора. Полоска мгновенно, почти жадно, из желтой сделалась ярко-красной. Кислота, и крепкая.

Та самая, какой удаляют краситель «Ред 26» с ворованного льготного дизеля, превращая дешевое фермерское топливо в дорогое обычное, а заодно и получая за его продажу в неплохие деньги.

На дне одной канистры, там, где жидкость подсохла по краям, я разглядел знакомый бурый осадок. Тот самый шлам, розово-черную дрянь, что пузырилась лужами на полу бункера и въелась в одежду мертвого инженера.

Круг замкнулся. Дизель воровали с рельсов, списывая цистерны как брак. Затем свозили в бункер на тупике, отмывали от краски кислотой.

Когда бункер пришлось бросить, оборудование перевезли сюда, в тихий сервисный гараж, где под вывеской «промывки баков» продолжали делать то же самое, только ближе к трассе и к покупателю.

Я снял перчатки, встал и оглядел подсобку, насос под брезентом, шланги, ряд канистр, полки для отвода глаз.

— Фотографируем все до того, как трогать, — сказал я помощникам. — Каждую канистру на месте, с маркировкой. Насос, шланги и разъемы. Возьмите пробу из каждой посудины отдельно, не смешивая. Адвокат у них, как обещано, будет не деревенский тупица, так что описи и снимки должны быть такими, чтоб к ним не подкопаешься.

Дакетт стоял в дверях подсобки, привалившись плечом к косяку, и смотрел на разложенное перед нами хозяйство с выражением человека, чьи худшие ожидания оправдались, но радости ему это не принесло.

— Ну вот, Митчелл, — сказал он негромко. — Теперь у тебя есть цех. Настоящий, с насосом и кислотой, не на бумаге. — Он помолчал. — Плохо только одно.