Дакетт уже застегнул пальто и стоял у двери.

— Кто там? — спросил он.

Я мгновение думал стоит ли ему рассказывать. Потом решил что нет, он может быть связан с бандами, тут никому нельзя доверять.

— Из окружного суда, — ответил я. — Просят забрать завтра постановление по Дейтону.

Дакетт смотрел на меня неподвижным взглядом.

— Никаких проблем?

Я колебался, не зная сказать ему правду или нет, потом решил окончательно.

— Никаких, — сказал я.

Дакетт кивнул и вышел наружу. Я дождался пока он уедет, проверил патроны в кармане пальто. Заряженный «Смит-Вессон» был при мне, плюс два комплекта запасных патронов, привычка с Вашингтона.

Вышел на улицу и отправился к машине. Я взял из багажника еще коробку патронов. Кассия запрыгнула в кабину.

До холмов за Кроссроудс я ехал около часа. Асфальт сменился гравием, гравий раскисшей грунтовкой, которую к вечеру прихватило морозом по верху.

Колеса шли по тонкой ледяной корке, продавливая ее до грязи. Красное солнце висело низко над голыми гребнями. Черный и голый дубовый лес стоял по сторонам, тени от стволов легли длинными полосами поперек дороги.

Мельницу я нашел по описанию, свернул на заросшую колею, что уходила вниз к воде и через четверть мили увидел ее.

От мельницы Хейни остались каменные стены, сложенные из дикого известняка, без крыши, с проемами окон, в которые росли молодые деревца. Деревянное мельничное колесо обвисло на оси, доски его прогнили и поросли мхом, нижние лопасти ушли в воду.

Рядом низкая плотина, через нее ровным широким потоком переливалась вода Литл-Шоул-Крик и падала в омут под колесом. Вода шумела сильно, ровно, без перерыва, и этот шум глушил все остальные мелкие звуки, шаги, треск ветки, скрип.

Я приехал раньше срока, до заката, как и хотел. Заглушил мотор поодаль, не доехав до самой мельницы и развернув «Скаут» носом к выезду, чтоб можно уехать не разворачиваясь.

Кассию оставил в кабине, приспустив окно на палец. Она поняла, что я ухожу один и встала на сиденье, провожая меня взглядом, но не залаяла.

Я пошел к мельнице пешком, держа руку у борта пиджака, под которым был револьвер. Осмотрелся.

Каменные стены, пустые проемы, внутри заваленный хламом пол: прелые листья, обломки досок, ржавая жесть. Плотина, колесо и омут.

Берег по обе стороны крутой и заросший кустарником. Выше, за мельницей, склон поднимался к гребню оврага, где темнел лес.

Я искал следы чужого присутствия. Свежий отпечаток ноги, окурок, помятую траву, след шин на колее, что угодно.

Не нашел ничего. Колея чистая, у мельницей и плотины никаких следов. Информатора, который звал меня сюда, не было.