Младший брат князя поднес к глазу хивинца трубу, ухватив ее ладонью — и правильно сделал, потому что тот ее обязательно уронил. Кулун-бей посмотрел в окуляр, отпрянул, всплеснув руками.
— Колдовство, это происки шайтана. Я мог разглядеть их, словно сарбазы стоят рядом со мною.
— Ищи шайтана в своем гареме, — зло усмехнулся Бекович, понимая, что сознательно наносит оскорбление. Но так было необходимо — при ведении переговоров всегда следует занять позицию обвинителя — и тот, кто оправдывается, всегда будет находиться в проигрышной ситуации. А хан сейчас вляпался основательно, и теперь его переговорщикам не убедить противную сторону, то есть его, Бековича, в том, что повелитель Хивы ни сном, ни духом, не ведал о глупой инициативе своих верноподданных начать атаку русских укреплений. Да и сами послы сейчас гадают, а не видел ли их предводитель гяуров через волшебную трубу рядом с Шергази-ханом.
«Сейчас попытаются, как говорили часто мои русские коллеги в том времени, «съехать с темы», или будут «заводить налима за корягу». Они зашли с плохой карты, пытаясь сразу убедить меня, что их хан не виноват в нападении. Но то был не козырной туз, а обычная шестерка, которая бьется любым козырем. Так что вляпались вы, беки, по самые уши и теперь лихорадочно думаете, как не «потерять лица» и выпутаться из ситуации. Только поздно, вы уже как мухи в патоке залипли — начавши сразу врать, ситуацию ложью уже не спасти», — Бекович посмотрел на послов тяжелым взглядом, те чувствовали себя явно не в «своей тарелке».
— Вы спросили меня, с чем я к вам пришел?! Я шел с миром, но тут случилось такое, о чем должны знать все! От имени великого «белого падишаха» царя Петра Алексеевича я отправил к вам трех своих послов, и не один из них ко мне вернулся. Зачем Шергази-хан приказал их убить?!
Обвинение было страшное, и на него требовался немедленный ответ — и Кулун-бей его дал, причем такой, какой Бекович и ожидал. Убийцы всегда будут отрицать сам факт злодеяния с их стороны.
— Что ты такое говоришь, коназ?! Как можно убить посла?! Они, наверное, до нас не доехали, и погибли в дороге?! Ведь в пустыне много разбойников, там есть дикие звери — бродят волки, а порой можно встретить леопарда — хищные кошки еще встречаются. Я не понимаю, но о чем идет речь, уважаемый коназ Искандер…
— О моих послах, что въехали в Хиву, и попросили аудиенции у вашего повелителя. Их зовут Кирьяк, он грек, астраханский дворянин Иван Воронин и служилый человек Алексей по прозвищу Святой. Их всех видели на постоялых дворах как наши лазутчики — ведь и у вас они есть в Астрахани — дело ведь житейское, уважаемые. И что хуже для вас — купцы-бухарцы — и рассказали мне, что всех моих послов забрали люди вашего хана. Я даже могу сказать в какие зинданы и где их бросили, но зачем, если вы и так все прекрасно понимаете?! К чему лгать вам, почтенные?!