— Он не врёт, двуногий, — голос Фырка прозвучал в моей голове. В нём не было ни тени обычного сарказма. — Аура ровная, чистая. Страх есть, куда без него, его аура дрожит мелкой рябью по всей поверхности. Но гнили нет. Подвоха нет. Это не провокация и не ловушка. Передо мной чистый идеализм.

Я смотрел на Артура Пендлтона и видел перед собой молодого врача, который стоял на краю обрыва и готов был прыгнуть. Не из отчаяния, а потому что где-то внутри него жила та самая упрямая, неудобная штука, которая заставляет людей становиться лекарями, а не банкирами. И которую годы в системе не смогли убить до конца.

Я знал это чувство. Жил с ним каждый день.

— Лена, — позвал я, не оборачиваясь.

— Да? — Ордынская подала голос и по интонации я понял, что она слушала весь разговор, не пропустив ни слова.

— Собери документы с пола. Все, которые касаются процедуры гемодиализа, протоколов магической фильтрации и медикаментозной седации. Мне нужно знать всё о завтрашней процедуре до того, как мы туда войдём.

— Поняла, — она уже двигалась к разложенным листам, и я слышал, как она опускается на колени и начинает перебирать бумаги.

Артур выдохнул. Его плечи опустились, мышцы лица расслабились, и я впервые увидел, каким он был без маски страха и решимости. Просто молодой врач с тёмными кругами под глазами и усталым, бледным лицом человека, который слишком давно не спал спокойно.

— Завтра, — сказал я. — Где и когда?

— В восемь тридцать, — тут же ответил Артура. — Служебный вход в сектор D.

— Мы будем ждать, — сказал я.

Артур быстро кивнул.

— Но, доктор Пендлтон, — я сделал шаг назад и посмотрел на него так, чтобы он запомнил этот взгляд. — Если это ловушка. Если за этой дверью завтра окажется сэр Реджинальд, охрана или кто бы то ни было ещё, то карьерой и лицензией вы не отделаетесь. Канцелярия Российской Империи не прощает подставы, и я, к сожалению, тоже.

Это было отчасти блефом — я понятия не имел, что именно Канцелярия делает с людьми, которые подставляют её агентов, но интонация Серебряного, которую я бессовестно скопировал, добавляла словам нужной тяжести.

— Не ловушка, — Артур покачал головой. В его голосе было столько усталой убежденности, что мне не потребовался Фырк для проверки. — Я жду вас. Пожалуйста, не опаздывайте.

Он шагнул к двери, и я снял цепочку и повернул замок. Артур на секунду задержался на пороге, вспомнив о пальто, и я кивнул в сторону ванной. Он метнулся туда, вернулся с мокрым комом шерсти под мышкой и остановился в дверном проёме, уже наполовину в коридоре.

— Мастер Разумовский, — сказал он тихо. — Сегодня, когда вы стояли у его постели… Лорд Кромвель впервые за полгода улыбнулся. Настоящей улыбкой, не вежливой. Я подумал, что человек, способный на такое, заслуживает второго шанса.